я некрасивая? — спросила девочка.
Ее личико было смуглым от загара.
— Конечно же, ты красивая, — улыбнулась я.
Потом посмотрела на людей, что с нетерпением ждали угощения и жадно вдыхали аромат куриного бульона.
— Тан У!
— Да, госпожа Ли.
Мой первый воин вмиг оказался рядом. За эти два года он сильно прибавил в росте и перегнал меня на полголовы, окреп, научился метать ножи и сражаться мечом, но предпочитал скрытные атаки из тени. Теперь он еще больше походил на Тан У из моей прошлой жизни, только его глаза горели жизнью, в отличие от прошлого мертвого взгляда.
На него заглядывались молоденькие служанки в поместье, забегали во двор Чжоу под разными предлогами, пытались подружиться с сестренкой Тан И, но, насколько я знала, Тан У никому не выказывал симпатии.
Порой мне хотелось, чтобы некоторые слухи оказались правдой. Если бы Тан У хоть раз заговорил со мной по-человечески или позволил себе лишнее, возможно, я не оттолкнула бы его. Я так привыкла, что он всегда рядом, привыкла к его надежности, верности, основательности. Когда двухгодичный контракт Тан У подходил к концу, наше поместье навестило немало людей, чтобы нанять его. Они предлагали очень выгодные условия, высокую плату и даже соглашались позаботиться о его сестре.
Мать Ли Жуя, когда узнала, что я подарила Тан У столь дорогого зверя и подписала контракт всего на два года, долго выговаривала мне за такую глупость.:
— Дорогая моя сестрица, сначала я не поверила собственным ушам, когда услышала, что ты отдала драгоценного туманного леопарда даром, без залога, без выкупа. И контракт с тем воином вот-вот закончится! Что, если он уйдет и заберет зверя с собой? Весь Линьцзин будет потешаться над глупостью семьи Ли! Вложить столько сил в скрытого воина, а потом потерять его из-за прихоти несмышленой девчонки. Куда только смотрел господин Ли? Почему не остановил тебя?
Поэтому я долго хохотала, узнав, что Лю Цзинь-ши сама подходила к Тан У и пыталась уговорить его подписать контракт с ее сыном, причем за ту же плату, сроком на десять лет и без упоминания Тан И. Конечно же, Тан У остался со мной, он сам потребовал заключить контракт на десять лет, только плата теперь соответствовала не начинающему воину, а опытному охраннику с уникальными умениями.
— Тан У, сегодня пришло больше людей, чем обычно. Не знаешь, с чем это связано?
— Я слышал, что стало меньше работы в порту. Многие грузчики остались не у дел.
— Значит, в следующий раз надо будет привезти побольше еды, — кивнула я, чувствуя, как боль стучится в висок.
— Нет, — неожиданно сказал Тан У. — В Крысином углу не все попрошайки и воры. Тут живет много обычных людей, готовых трудиться изо всех сил. Им нужны не подачки, а работа, что позволит прокормить семью.
— Увы, я не всесильна. В Павильоне небесной глазури и мастерской нужно не так много работников.
Часть доходов от Павильона я тратила на Крысиный угол и всё равно не могла наполнить все животы. Еще часть отдавала маме на дела поместья, оплачивала своих личных слуг и тратила на собственные нужды.
Может, стоит открыть еще одну лавку? Или заняться новым делом? В моих списках всё еще остались нераскрытые секреты будущего. Тогда у меня будет больше денег, а значит, больше возможностей. Только я не была уверена, позволят ли мне сохранить это дело или добавят в копилку семьи Ли. А еще — выдержу ли я новые нападки общества. Мне до сих пор нет могут простить успех Павильона небесной глазури, а если я открою еще одну лавку, станет только хуже.
Замужняя женщина могла иметь в качестве приданого мастерские или лавки, только управлял ими обычно муж, а чтобы молодая девица занималась торговыми делами — такое просто неслыханно. Разумеется, это касалось лишь семей высокопоставленных чиновников и знати. Та же Ши Хэ спокойно с юных лет торговала на Рыбном рынке, и никого это не смущало.
Иногда я думала, что мы обменяли нашу свободу на деньги.
Глава 2
Просяная каша сварилась, и женщины начали раскладывать ее в подставляемые миски. Кто-то, получив свою порцию, сразу же уходил, другие садились на землю и ели прямо тут. Пригоревшие остатки стряпухи отскребли и сложили в свои узелки — это была их плата за помощь. Если под котлом оставались недогоревшие дрова, их также забирали. В Крысином углу ценили каждую малость.
Охранники положили котел обратно на телегу. Я попрощалась с людьми, пообещав вернуться через два дня. Да, выходило не так часто, как хотелось бы. Есть досыта трижды в неделю недостаточно, но даже это помогало жителям Крысиного угла продержаться чуть дольше, не продавая своих детей и себя самих. Мне не раз говорили, что теперь детки болеют реже и растут более крепкими.
Когда я садилась в повозку, услышала слова благодарности, выкрики детей, чтобы я поскорее возвращалась, пожелания доброго здоровья мне и моей семье. Увы, так было не всегда. В начале в Крысином углу меня боялись, не верили, что я делаю это из лучших побуждений. Один раз, когда слуги всё раздали, из толпы вышли мальчишки и начали швырять в нашу сторону собачье дерьмо, кричать, чтобы я убиралась и больше никогда не приходила, что я проклята. Они обзывали меня непонятными словами, сравнивали с падшей женщиной, говорили, будто я нагуляла и убила ребеночка, а теперь выпрашиваю у Небес прощения.
Тан У тогда оттолкнул меня к повозке, охранники помогли забраться внутрь, и я сидела там и заливалась слезами, не понимая, за что они так. Я же действительно хотела помочь. Снаружи доносились крики, звуки ударов, проклятья, рык леопарда, рыдания, и я плакала, вздрагивая от самых громких воплей. Когда немного успокоилась, спросила у Тан У, что я делаю не так.
— Это не вина госпожи Ли, — посомневавшись, ответил он. — И не вина жителей Крысиного угла. Те, что прогоняли госпожу Ли, лишь малая часть здешних жителей, причем их науськали Цзянху. Госпожа Ли дает людям еду и одежду, а значит они не будут продавать своих детей, не будут работать за кусок лепешки, а их сыновья не станут свежим мясом.
— «Мя-мясом»? — повторила я за ним. — Неужели Цзянху едят людей?
— Почти так и есть. В Цзянху ценятся только мастера своего дела, хорошо обученные, с тщательно
