позвал Джейми.
Йен кивнул и, чтобы удержаться на ногах, схватился за колено Джейми.
— Дай мне несколько людей, дядя Джейми. Я пригляжу… за его светлостью.
Джейми успел подозвать капрала Гринхау и приказать ему и еще пяти мужчинам сопровождать Йена, прежде чем его заметил Вашингтон. Генерал держал шляпу в руках; на его покрасневшем от гнева лице читалась отчаянная решимость человека, который рискнул всем, потому что выбора не было.
— Мистер Фрэзер! — крикнул Вашингтон, и его широкий рот расплылся в улыбке. — Следуйте за мной!
Глава 80
Pater Noster[101]
Уильям медленно приходил в себя. Болела голова. Тошнило. Очень хотелось пить, но при мысли об этом в горле встал ком. Уильям лежал на траве, по нему ползали какие-то насекомые. Цепочка муравьев деловито карабкалась по запястью, исчезая среди темных волосков, и Уильям попытался провести рукой по земле, чтобы скинуть их. Однако рука не шевельнулась, а сознание вновь угасло.
Очнулся он от тряски и шума. Мир дергался вверх-вниз; дышать было трудно. В темных штуковинах, которые шевелились перед его лицом, Уильям узнал ноги лошади и понял, что лежит животом на седле и его куда-то везут.
Вокруг было очень шумно, и голова заболела еще сильней.
— Стой! — крикнул кто-то на английском. — Что ты с ним делаешь? Стой, или я убью тебя!
— Не тронь его! Отпусти! Бежим! Скажите моему… — прокричал смутно знакомый голос с шотландским акцентом.
Больше Уильям не слышал ничего — он упал на землю и от удара потерял сознание.
* * *
Попасть в плен оказалось проще простого: Грей пошел по следам коров, ведущих, как он решил, к водопою, и у заболоченного брода наткнулся на наполнявших фляжки английских солдат. От жажды и жары кружилась голова, Грей даже не попытался назваться, а с облегчением поднял руки вверх, сдаваясь.
Его напоили и под мушкетом, который держал нервный паренек, отвели на двор разоренной фермы. По-видимому, ее владельцы сбежали, осознав, что оказались на пути двухсоттысячной армии.
Грея толкнули к большой повозке, наполовину заполненной срезанной травой, и усадили рядом с другими пленными, слава богу, в тени. Охраняли их двое средних лет солдат, вооруженных мушкетами, и тот самый нервный паренек лет четырнадцати — судя по мундиру, лейтенант. Он каждый раз вздрагивал, заслышав отдаленные залпы орудий.
Другого такого случая могло не представиться. Если Грей заставит мальчишку отправить его к Корнуоллису или Клинтону…
— Сэр! — хрипло окликнул он лейтенанта. Тот удивленно уставился на него. Пленные американцы тоже.
— Как вас зовут, сэр? — командным тоном спросил Грей.
Мальчишка испугался и невольно шагнул назад, но почти сразу покраснел и взял себя в руки.
— Сиди тихо! — приказал он и, шагнув к Грею, попытался ударить его в ухо.
Грей рефлекторно перехватил его запястье. Один из солдат тут же ударил Грея прикладом по левой руке и спокойно сказал:
— Он приказал тебе сидеть тихо. На твоем месте я бы так и делал.
Грей замер — но лишь оттого, что не мог говорить. Его левая рука уже дважды была сломана — один раз Джейми Фрэзером, другой раз взрывом пушки, — не хватало еще раз ее поломать. Перед глазами на миг потемнело, внутренности скрутило в тугой узел. Потом появилась боль, и Грей наконец-то смог вздохнуть.
— Что ты сказал? — подняв бровь, тихо поинтересовался сидящий рядом американец. — Это ведь не на английском?
— Нет, это немецкий вариант фразы «Черт побери», — ответил Грей, прижимая руку к животу.
— А! — Мужчина понимающе кивнул, потом, опасливо глянув на охранявших их солдат, вынул из-под полы фляжку. Вытащив пробку, протянул фляжку Грею. — Угощайся, друг.
От вони перебродивших яблок Грея чуть не вырвало. Кое-как проглотив это пойло, Грей с благодарным кивком вернул фляжку. Здоровый глаз щипало от пота, ручьем лившегося по лицу.
Все молчали. Мужчина, который угостил Грея яблочным бренди — частично беззубый и немолодой уже солдат с изможденным лицом, — сидел, сгорбившись и положив локти на колени, и смотрел в ту сторону, где шел бой. Остальные тоже глядели в том направлении.
Запах яблочного бренди вызвал в памяти полковника Ватсона Смита. Грей дернулся, и один из охранников напрягся и тяжело посмотрел на него. Грей отвел взгляд, и солдат расслабился.
Уставший и страдающий от боли и жажды Грей лег, уложив ноющую руку на грудь. Жужжали насекомые, рокотали отдаленные залпы орудий. Грей соскользнул в некое подобие дремы и представил, как лежит на узкой кровати с обнаженным по пояс Смитом и рука мужчины успокаивающе гладит его спину. Постепенно он заснул, но его беспокойный сон то и дело прерывали крики и выстрелы.
Проснулся он внезапно. Во рту было сухо. Пленников стало больше, а рядом с Греем сидел индеец. Здоровый глаз слезился, и Грей не сразу узнал лицо, размалеванное черной и зеленой краской. Йен Мюррей выразительным взглядом попросил его молчать, и Грей ничего не сказал. Подняв бровь, Мюррей кивнул на его раненую руку. Грей пожал здоровым плечом и перевел взгляд на остановившуюся невдалеке повозку с водой.
— Ты и ты — идите за мной, — солдат ткнул пальцами в двоих пленников и отвел их к повозке.
Вернулись они с полными ведрами воды, теплой и пахнущей гнилым деревом. Однако пленники жадно приникли к ней, в спешке проливая воду на себя. Грей провел мокрой ладонью по лицу и ощутил себя уверенней. Он осторожно согнул левую руку в запястье. Возможно, это всего лишь ушиб… Нет. Грей с шипением втянул воздух, и Мюррей, будто в ответ, закрыл глаза, сложил молитвенно руки и принялся читать «Отче наш».
— Это еще что такое? — К ним подошел лейтенант. — Ты что-то говоришь по-индейски?
Йен открыл глаза и посмотрел на мальчишку.
— Это латынь. Я молюсь, понимаете? Надеюсь, вы не возражаете?
— Не возражаю ли я?.. — Лейтенанта, похоже, изрядно озадачил шотландский акцент Йена, да и вся ситуация в целом. Он мельком посмотрел на солдат, которые вглядывались куда-то в даль, и, кашлянув, ответил: — Нет.
Отвернувшись, лейтенант притворился, что его заинтересовало повисшее над деревьями белое облако порохового дыма, а Мюррей перевел взгляд на Грея, кивнул и продолжил молиться. Озадаченный Грей присоединился к нему, слегка запинаясь. Лейтенант напрягся, но не обернулся.
— Они знают, кто вы? — не меняя интонации, спросил Мюррей на латыни в конце молитвы.
— Я сказал им, они не поверили, — ответил Грей, для правдоподобия добавив в конце «аминь».
— Радуйся, Мария, благодати полная, Господь с тобой… — Окончив «Отче наш», Мюррей начал «Аве Мария». — Может быть, лучше я им об этом скажу?
— Не представляю, что тогда будет. Хотя, наверное, можно попробовать.
— Благословенна ты между женами и благословен
