Читаем без скачивания Небесный король: Эфирный оборотень - А. Живой

Через полчаса они уже были в городе. Точнее, на левом берегу закончился тростник, и начались постройки. По большей части это были сараи, но скоро начались и дома. Большинство пустовало, хотя несколько раз с берега доносились голоса. Проплывая под мостом, в царившей тишине спецназовцы услышали сверху звук мотора, а потом английскую речь. На мосту ненадолго остановились два «Хаммера», патрульные о чем-то поговорили и быстро разъехались. Они явно не искали русских, проплывавших в этот момент под мостом, а просто несли службу. Похоже, никто в Эн-Наджефе не искал их. Это немного успокоило Гризова.

Скоро он и Костян сменили уставших гребцов. Работая веслами, Гризов даже взбодрился и решил, что за время этого путешествия он немного подкачается и поправит здоровье на свежем воздухе, если конечно, его не застрелят американцы.

Небо, полное звезд, нависало над ними бесконечным персидским ковром. Река казалась пустынной. Пока им не попалось ни одной лодки. И вообще этот берег Ефрата словно вымер. Может быть, спасаясь от войны, жители покинули обжитые районы: бои за Эн-Наджеф были сильнейшими. А может, американцы вообще запрещали жителям Эн-Наджефа ходить по реке. Так или иначе, спецназовцы совершали свое ночное плавание в полной тишине, лишь плеск волн сопровождал их. Хотя это было им только на руку.

Методично работая веслом, стараясь с каждым гребком оставить позади как можно больше пространства, занятого врагом, Антон иногда бросал пытливые взгляды на городские кварталы видневшегося на правом берегу города. Во мраке, конечно, были видны только силуэты. Но иногда ему удавалось разглядеть большие дома, высотки, а однажды он даже рассмотрел огромный комплекс зданий, поразивший его своей монументальностью, которую даже ночь не могла скрыть. Что это было: один из многочисленных дворцов Хусейна или храм исламского святого, Антону было не ведомо. Но от этих камней исходил какой-то священный трепет. Гризов почуял его на расстоянии. Что-то магическое было здесь заключено. Может быть, там лежала древняя мумия или когда-то обитало местное божество, а может и нет, но здание это резко выделялось среди остальных силуэтов. Оно наверняка было очень древним, простоявшим на этом месте не одну сотню лет, и видело на своем веку многих великих правителей Междуречья, от Хаммурапи до Навуходоносора.

«Надо будет на привале расспросить Колю о местных достопримечательностях, решил Гризов, надо же набираться информации от местного колорита. Да сделать пару снимков с натуры, а то никто и не поверит, что я здесь был».

Через час гребли они снова поменялись. Постепенно город остался за кормой. А спустя еще час, когда русло реки стало забирать вправо, они оказались уже далеко внизу по течению от Эн-Наджефа, благополучно миновав американские посты. Река здесь текла немного быстрее, и старшой разрешил отдохнуть, позволив ласковым водам Евфрата нести лодку, куда им вздумается. О месте высадки, которое Гризов полагал сразу за Эн-Наджефом, Костян почему-то пока молчал. А вода уносила их все дальше в сторону Кувейта. Постепенно начинало светать. Над рекой появился теплый туман такой густоты, что Антон не мог различить, где кончается вода и начинается небо. Берега вообще было не видно, поскольку лодка теперь шла ближе к середине реки.

Когда из-за дальних холмов по левую руку появился край солнца, журналист вдруг увидел там огромную круглую постройку из кирпича светлой глины, похожую на гигантскую башню с глазницами окон и проемами дверей. Она была колоссальной ширины. Целый город в башне. Неизвестно где начиналась, — основание тонуло в тумане, — и неизвестно где кончалась, поскольку башня уходила так высоко в небо, что терялась в облаках. Гризов не мог в это поверить. Он не увидел ее окончания. Таких небоскребов даже в Америке не было.

На секунду, оторвав глаза от башни, Антон уперся взглядом в дно лодки, пытаясь собраться с мыслями, а когда поднял их снова и посмотрел на левый берег, то ничего не увидел. Башни не было.

Глава одиннадцатая. «Вавилон позади»

Словно ища поддержки, журналист взглянул на своих спутников. Но те, как ни в чем не бывало, продолжали грести. Коля, не отрываясь, смотрел вперед, словно боялся, что из тумана вот-вот выплывет опасный валун. Голуаз расслаблялся позади, под тентом, думая о чем-то своем. А Костян, сидя на носу, смотрел на противоположный берег.

— Заворачивай вправо, — раздалась вдруг его команда, — здесь и пристанем. Хорошо уже.

Коля быстрее заработал веслом, а Гризов наоборот, пропустил несколько гребков. Лодка повернулась носом в сторону правого берега и, через несколько минут, уткнулась в мягкий песок.

Один за другим спецназовцы высадились на берег, озираясь по сторонам. Солнце поднималось все выше, немного развиднелось, но туман от реки все еще накрывал их с головой. Единственное, что они видели это высившийся чуть поодаль песчаный откос, на который и нацелился подняться Костян.

Антона тянуло спросить ребят, что это он сейчас видел. Но, поскольку его могли принять за сумасшедшего, ибо никакой башни больше не было, то он воздержался, решив для себя, что это был мираж. Они ведь уже почти подошли к границам пустынных областей Ирка, хотя недостатка в воде прока не испытывали, но чем черт не шутит. И все же на душе у журналиста было не спокойно. Никогда раньше он у себя глюков не отмечал, даже после сильных возлияний. А сейчас готов был поклясться, что видел эту чертову башню. Очень уж яркой и огромной она была, чтобы ее не заметить.

И все же объяснить самому себе, что он видел, а что нет, он пока не решался. Все-таки не доктор Фрейд. Решил подождать. Говорят, галлюцинации повторяются, если они навязчивые, а если нет, то проходят. Может из ребят, кто-нибудь что заметил, тогда легче будет. Говорят, что коллективных галлюцинаций не бывает. Если видели все, — то это правда, а не глюк. Антон решил поднять этот вопрос попозже. Хотя бы на первом привале.

Перед марш-броском на вершину холма, Костян велел ему впервые за время похода вскрыть рюкзак Ивана Петровича и достать автомат. Оказалось, что Гризов уже который день таскает за спиной автомат, хотя уже не раз мог его применить. Но, видно, у Костяна были на то свои планы. Он объяснил журналисту, как пользоваться этой портативной, по сравнению с автоматом Калашникова, игрушкой. Сказал, что лишний раз за него хвататься не надо, но следует держать наготове. С этого момента начинается новый, опасный участок пути, на котором их могут ждать сюрпризы. Стрелять велел, только если начнут палить по ним и то после того, как остальные спецназовцы откроют огонь.

— А где снайперская винтовка, тоже в рюкзаке? — не удержался от вопроса любопытный Гризов, — Иван Петрович ваш, вроде, за снайпера считался.

Костян бросил короткий взгляд на Колю Быстрого, но терпеливо объяснил:

— Винтовку мы не взяли. Ты из нее стрелять не умеешь, а нам она без Ивана Петровича ни к чему. Винтовка без снайпера это кусок железа. С автоматом сподручнее, да и тебе проще.

Следующие полчаса группа активно карабкалась по песчаному, кое-где поросшему чахлой травой, холму вверх и почти достигла вершины, на которой старшой разрешил сделать привал. Пока все отдыхали-курили, устроившись в овраге, сам он достал ноутбук из рюкзака, и что-то сообщил в центр и, судя по всему, стал ждать ответной передачи.

Антон в очередной раз подивился странной модели компьютера, хотя в наш век технологии развиваются такими темпами, что сознание за ними не успевает.

Сам Гризов в глубине души считал, что жить надо медленнее. Если гнаться за временем, то непременно заработаешь шизофрению, ибо человеку за компьютером все равно не успеть. Хотя все вокруг внушали, что именно так и только так и можно выжить в конкурентной борьбе.

На счет борьбы Гризов не спорил, в ней иначе не выжить. Но только борьба с конкурентами отнимает много сил и времени, поэтому каждому надо для себя решить чего он хочет: жить или бороться. Это далеко не всегда совпадало по сути. Если ты бизнесмен и деньги для тебя спорт, — дело твое. Но только бизнесменов в пересчете на душу населения было где-то полпроцента, а участвовать в конкурентной борьбе, жить в десять раз быстрее и думать только о деньгах призывали всех. Оттого что ты будешь пытаться это делать, крыша твоя уедет очень далеко. А жизнь не станет счастливее. Нет, прогресс, конечно, дело хорошее. Но Антону казалось, что в такой гонке можно проскочить мимо действительно важных для жизни вещей, а не только технологической мишуры.

Дерево не знает о техническом прогрессе и растет так, как задумано природой. Не дольше и не быстрее. Всему свое время. А если стоять у этого дерева и поливать химикатами, заставляя расти быстрее, то получится мутант-переросток, плоды которого будут приносить вред, вместо пользы. Но человеку почему-то все труднее вписать свою жизнь в ландшафт.