Читаем без скачивания Небесный король: Эфирный оборотень - А. Живой

Старшой, осмотрев всю эту картину, принял решение перебраться на другую сторону и встретить рассвет подальше от города. Так и сделали. Осторожно, по одному, чтобы не привлекать внимания озабоченных тушением пожара американцев, спецназовцы ползком преодолели придорожную канаву и бегом дорогу. К счастью, морпехи за дальностью расстояния их не заметили, а по дороге в этот час никто не проезжал.

Рассвет группа спецназа встретила в десяти километрах от Багдада, лежа в канаве у следующей дороги и наблюдая за изредка проходящим мимо потоком машин. Точнее это был не поток, а тонкий ручеек. Но он понемногу тек. За час в Багдад и обратно проходило пять или семь машин. Причем в большинстве случаев это были иракские машины, на которых жители столицы курсировали между пригородами, пытаясь торговать в условиях оккупации. Впрочем, иракцы любили торговать и не собирались себе отказывать в этом удовольствии даже после захвата страны американцами.

Температура воздуха быстро поднималась. Было еще раннее утро по европейским меркам, а здесь от жары уже можно было сойти с ума, не имея привычки. Гризов такой привычки не имел. Он имел привычку к дождям и туманам, гололеду, промозглой зиме и ледяным ветрам, что продувают насквозь. О чем и мечтал сейчас, лежа рядом со своим рюкзаком, потяжелевшим за ночь, как ему казалось, ровно вдвое. С носа капала пот. Кепка, песчаного цвета, выданная Костяном на привале, хоть как-то спасала голову от солнечного удара. Но, если придется пролежать здесь так еще час или два, пока солнце будет взбираться все вышел по безоблачному небосклону, он просто зажарится в этих песках. Хотя, вокруг была еще далеко не пустыня. Спецназ не выбрался еще из зоны оазиса, где можно встретить и воду, и траву, и деревья. Но уставшему и умирающему от жары Гризову этот климат, несмотря на худосочную травку, на которой он лежал, с непривычки уже казался Сахарой.

Остальные лежали молча, наблюдая за окрестностями. Коля Быстрый по русской привычке жевал сухую травинку. Голуаз просто бычил. А Костян чего-то ждал, разглядывая в бинокль то горизонт, то последний блокпост на выезде из Багдада, через который медленно пробирались машины. Наконец, в тот момент, когда Гризову показалось, что у него начал плавится мозг, поступила команда:

— Внимание, Голуаз и Коля, выдвигаемся на дорогу. Изображаем новый пост и берем белый «Мерс», который только что прошел проверку. За ним никого больше нет. Но, без стрельбы по-тихому. Чтоб не спугнуть морпехов, они рядом. Журналист остается в засаде.

Гризов кивнул тяжелой головой, смахнув каплю пота с кончика носа. Остальные бодро поднялись, взяли короткие автоматы, заранее вынутые из рюкзаков, и быстро спустились на раскаленное полотно дороги Багдад — Эн-Наджеф.

Гризов на секунду заинтересовался автоматами. Это были не укороченные «Калаши», а совсем другая модель: узкие, тонкие, черные. И, судя по виду, легкие. Такие автоматы Антон видел только в кино у израильских или тех же американских спецназовцев. В том, что и нашим армейцам такие удобные игрушки не помешают, Гризов не сомневался, только вот отделить русского солдат от автомата Калашникова, пусть и громоздкой, но убойной машины, так быстро сознание как-то отказывалось. Должно было пройти время, отпущенное на осознание того факта, что генералы перестали думать только о своих черных прибылях и стали заниматься непосредственной работой: снабжением русской армии лучшими образцами вооружения. А их немало накопилось в различных секретных КБ. Кое-что уже даже дошло до опытных образцов. Уже даже стреляло, летало и плавало, поражая экспертов на военных салонах новизной технической мысли. Но, к сожалению, дальше единичных образцов дело не шло. То денег не хватало, то желания у командования. А в результате более расторопные американцы, вооружив свою армию новейшими образцами техники, сливали на мировой рынок всякое старье, продвигая Россию все дальше по пути одряхления армии.

Нет, когда-то мы были мощными и сильными, но все это было когда-то. В те времена, когда страной владел сильный дух коллективизма, объединявший людей. Его хватало на все, во всяком случае, на то, чтобы создать мощную армию. А сейчас своя армия, несмотря на отдельные, чудом, сохранившие боеспособность части, вызывала у Гризова странные чувства. Она казалась журналисту, знавшему русских людей, колоссом на глиняных ногах. Мощный каркас еще стоит, но дух победителей уже испарился. Ударь его посильнее, и он рухнет. Рассыплется в прах, открывая пехотинцам врага пусть к столице. Ведь так уже бывало в нашей истории не раз, когда враг, прорвав слабую оборону неверия в свои силы, докатывался почти до столицы, и смерть нависала над государством. Оно много раз могло перестать существовать. Но не перестало. Будет ли так всегда? Антону хотелось верить, что и теперь, в который раз, мы снова восстанем из пепла, и воинственный дух победителей вернется в наши души.

Пока Гризов размышлял на высокие темы, из-за ближайшего песчаного холма, выехал белый «Мерседес» старой модели. За рулем сидел бородатый араб, рядом еще один, похожий на него издалека, как две капли воды.

Голуаз и Коля Быстрый, стоявшие по краям дороги, были одеты в песчаного цвета куртки и того же декора брюки. Сразу не поймешь, военные или гражданские. А одинаковые кепки придавали им даже более военный вид, чем одежда. На то и сделал ставку Костян, одетый также и стоявший посреди дороги. Когда машина приблизилась на расстояние пятидесяти метров, он взял автомат в левую руку, приподнял дуло повыше, чтобы водитель понял его намерения недвусмысленно.

И водитель понял. «Мерседес» затормозил, взвизгнув покрышками. «Охранники» блокпоста приблизились с трех сторон к остановившейся машине, взяв на прицел водителя и его спутника. Водитель «Мерседеса» смотрел на странно одетых американцев, ожидая от них сигнала к действию. По его лицу было видно, что он сильно удивлен, если не сказать больше. Будь его воля, послал бы всех этих американцев, понаставивших свои посты через каждый километр, к Аллаху, но сейчас за ними была сила, Аллах же оставил Ирак. И потому приходилось стелится перед оккупантами и рассчитывать, что не убьют. Понемногу привыкать к новому порядку.

Со своего места Антону было видно, что все заднее сиденье «Мерседеса» было завалено апельсинами. Видно, ехали в Эн-Наджеф или промежуточные поселки толкнуть товар по сходной цене. Голод не тетка. «Интересно, подумал Антон, на каком языке будет общаться Костян с арабами. Неужели на арабском?».

Но все оказалось гораздо проще. Приблизившись, Костян махнул дулом автомата в сторону выхода и сказал по-английски:

— Гоу, гоу!

Уже привыкшие за время оккупации к новому языку арабы повиновались. Едва они вышли из машины, Голуаз и Коля Быстрый отогнали их на обочину, поставили на колени и связали веревками, вытащив их из своих карманов. Сообразив, что у них отнимают машину, купцы заволновались, один даже что-то залопотал по-арабски. Но Голуаз для острастки легонько ткнул его прикладом в плечо и сказал как на родном, войдя в образ:

— Шат ап, факин эрабс!

Водитель и его пассажир притихли.

Тогда Костян подал знак Гризову, который подхватил рюкзак на одно плечо и спустился к машине. Открыв задние двери, спецназовцы, наконец, заметили то, что Гризов рассматривал уже пять минут: апельсины. Надо было что-то делать.

Голуаз остался охранять арабов, Костян с автоматов наперевес наблюдать за дорогой, а Коля Быстрый вместе с Антоном стали руками выгребать апельсины из салона. Минут через пять основная масса цитрусовых перекочевала в придорожный песок к большому огорчению арабов, надеявшихся их продать в соседнем ауле.

— Все, — приказал Костян, — хватит. Пора грузится. А то не ровен час, еще кто подоспеет. Не хотелось бы затевать стрельбу.

Открыв багажник, Гризов к счастью обнаружил его почти пустым. На дне валялись только пара ключей и какие-то инструменты. Почему иракцам взбрело в голову перевозить апельсины в салоне, этого он понять не смог. Видно, не только русские загадочная нация, которая возит сено в салоне автомобилей, как ему уже не однажды пришлось наблюдать в своей жизни.

Побросав рюкзаки в багажник, спецназовцы оставили себе только оружие, и расселись в салоне белого «Мерседеса». Костян, сев за руль, дал газу и, оставив в облаках придорожной пыли двух иракцев, погнал в сторону Эн-Наджефа, до которого было еще километров сто и неизвестно сколько американских блокпостов. Но Костяна это не пугало. По всей видимости, он с каждым километром приближался к своей цели и готов был использовать для этого любые средства, вплоть до экспроприации транспорта даже у арабов.

Поскольку американцы по этой стране перемещались только на военном транспорте, то последнее было гораздо незаметнее. Ирак, конечно, оккупирован. Но американцы играли в демократию перед объективами телекамер, и кое-де разрешали арабам перемещаться относительно свободно. Конечно, на каждом шагу человеку в гражданской машине требовался пропуск, но Гризов, увидев, как спецназовцы обходятся с американскими морпехами, решил, что в это время и этой стране, чтобы управлять всеми видами транспорта, им не нужны даже права. Они сами возьмут все, что нужно и разберутся с любым патрулем. А потому он спокойно сидел на заднем сиденье автомобиля, тихо радуясь, что хотя бы сейчас рюкзак не бьет его по затылку.