хотел вернуться, я бы доставил тебя домой.
– А если…
– Ал, давай прекратим это. Я ответил на твой вопрос. Честно ответил. Нашу жизнь ты не понял бы. Мы не вмешиваемся в чужие дела.
– И не воюете?
– Не воюем. Мы стараемся уходить от конфликтов.
– Народ, который не воюет. Что ж, я помогу тебе. Наверное потому, что мне просто хочется верить, что вы лучше, чем все, с кем я встречался. И что ты достоин помощи. Давай закончим эту болтовню. Скажи куда тебе нужно.
В воздухе возникла карта Индерона. Ал отметил, что хорошо прорисованы на ней были только те области, о которых он уже знал ранее. Сут, видимо, не желал расширять его знания. «Ну что ж, сам узнаю все, что надо». На карте замигала красная точка на востоке Торокской Степи. Ал мысленно присвистнул.
– И как, по-твоему, мы туда попадем? Как ты вообще туда планировал попасть?
– Никак. Я не выживу в таком месте. Я знал это всегда, потому даже не пытался бежать. Когда появился ты, я понял, что только с тобой смогу попасть домой. Потому старался помочь тем, чем мог. Я надеялся, ты придумаешь, что делать. У тебя есть опыт выживания.
– Ну да. И еще – опыт убийств, так?
– Так. Ты прав. Там нужно драться. И убивать. А я этого не могу. Не нужно меня упрекать. Я же не осуждаю тебя за то, что ты делал. Просто я не способен на убийство сам. Но поверь, тебя не осуждаю.
– А как?.. А, черт, снова отклоняюсь. Чертов Индерон, чертова Вселенная. Все вокруг – или тупые идиоты, или хотят меня поиметь. Или все такие в белом, а я, значит, – кучка дерьма! Вот поэтому я так дорожу Виголом! Один нормальный человек!
– Ал. Мне уйти?
– Нет! Черт тебя подери. Нет, если я обещал. Я дал слово! И не смей во мне сомневаться, ты… Ты… Тоже мне гуманист! Видишь ли, он весь такой добрый, весь такой правильный… А Ал за всеми дерьмо выгребает! Всю жизнь, мать ее!
– Ал, прости, я отключаюсь.
– Я тебе отключусь! Сиди! Сиди и не выделывайся! Будешь делать, как я сказал! Хочешь домой? Хочешь, чтобы я придумал? Тогда сделаешь, как я говорю!
– Слушаюсь, сэр Ал.
– Сэр Ал? Вот и отлично! Тогда выполняй!
Сут смотрел на него своим немигающим взглядом, по которому не читались эмоции, но почему-то Ал ощущал, что сейчас его непонятный приятель переживает крушение своего мира.
– Что я должен сделать сэр Ал? – голос начисто лишенный эмоций.
– Покажи, есть ли проходы в Торокскую степь, кроме тех, о которых я уже знаю. И через которые мы уже не сможем пройти, кстати.
– Нет.
– Нет, или ты не хочешь показывать?
– Нет, сэр Ал, их не существует.
– Мда… Прекрасно! Так, дай подумать. Сейчас… А ну, покажи, есть ли морской путь вот сюда.
– Есть. Вот он.
На карте появилась пунктирная линия.
– А это что?
– Это порт в городе Галинтан. Городе холин.
– А тут?
– Это развалины города Такава, тоже принадлежавшего холин.
– Не его ли ты показывал нам тогда, когда рассказал про изначальных тороков?
– Не его, но рядом.
– Хорошо, что дальше? Вот тут?
– На север от Такавы – Гнилые Болота, которые идут аж до Бадарона, от которого восточнее начинается хребет Кадагара; на восток – Ливарские горы, на юго-восток – проход к Южной Пустоши.
– Значит, нам нужно или пройти по болотам или каким-то образом преодолеть совершенно непригодные для жизни земли, на которых мы гарантированно погибнем, если не будем тащить с собой всю еду, воду и корм для животных. Так?
– Ну, рукаты могут питаться теми бедными травами, которые растут в Южной Пустоши.
– Осталось найти рукатов. И корабль, который довезет нас до места высадки. Прекрасно. Так. Слушай, что я тебе скажу. Везем Вигола к его порталу, возвращаемся в Тимлав, находим Надара, идем за оружием к катеру, потом идем в Галинтан. Там снаряжаем экспедицию, и я отвожу тебя к твоим Вратам.
– А где ты возьмешь корабль. И все, что нам понадобится?
– А это уже не твое дело, чистюля. Все, отключай меня.
* * *
Ал снова вернулся в фургон: лекарь все так же сидел в углу, Вигол все так же бездвижно лежал на скамье. Дорога все так же ползла под колеса. Сут залез под навес, забился под лавку и тихо заскулил. Кажется, он горько плакал. Или что там делают существа его расы? Алу стало стыдно за то, что он наговорил этому беззащитному пришельцу, но бушевавшая в душе ярость мешала признать это, тем более извиниться. Калафин мрачно наблюдал за этой сценой – на его лице красноречиво кривились губы, выражая презрение.
– Что такое, лекарь? Не нравится что-то? – старик молчал, – Ну, говори! Говори, что не так?
– Чем ты лучше торока?
– Чем я лучше торока? Торока, да? Хотя бы тем, что не оторвал тебе твою глупую голову! Ты теперь тоже добренький? Правильный? А как ты со мной обошелся? Как ты повел себя, когда я просил тебя отправить меня с Сибадалом? С единственным человеком из вашего народа, кто относился ко мне, как к равному! А вы – после всего того, через что я прошел, чтобы помочь вам – что вы, элива, сделали для меня? Как отблагодарили? Может быть, вы устроили праздник в мою честь? Осыпали меня богатствами? Дали титул какого-нибудь Цветка или Ветви? Да что там – просто дали спокойно пожить?! Что? Я скажу тебе, что: вы захотели надеть на меня ярмо! Оседлать, чтобы я пахал на вас, возил ваши задницы всю свою жизнь. Вот что вы сделали! А теперь ты еще смеешь упрекать меня? Твой вождь говорит, что я лжец, но ты, Калафин, ты ведь общался с лекарями Тодана – я уверен в этом. И ты знаешь про способности Черных Магов, ты знаешь, что они творили на перевале, и что спасло твоих сородичей и твоих коллег от этой магии! И что же? Что лично ты сделал в знак благодарности? А ведь именно ты сказал когда-то, что элива умеют быть благодарными. Так вот она какая – ваша благодарность?
Лекарь промолчал и отвернулся, делая вид, что пришла необходимость уделить внимание пациенту.
* * *
Фургон тарахтел по дороге, Сут тихо поскуливал под лавкой, канаки размеренно цокали копытами по камням. Ал ощутил свою чужеродность всему, с чем сталкивался. Все было плохо: вот и Сут ненавидит его, Калафин презирает, варды и элива не упустят возможности отомстить за
