Но он уже оставил их и осторожно подходил к широкому проходу в оружейную.
Эш почувствовал ее вовремя – ту вибрацию, которую ощущал и раньше, когда заглядывал в оружейную в ожидании лифта. Чем ближе подходил он к комнате, тем сильнее становилась вибрация. Если эта экспозиция и прежде чувствовалась опасной, то сейчас инстинкт говорил ему, что опасность значительно возросла.
Он встал по одну сторону от входа в оружейную, используя каменную стену как щит, затем осторожно завел голову за угол и заглянул в комнату.
Богатая коллекция оружия дрожала в фиксаторах, щелканье и стук в его присутствии становились громче. Десятидюймовый драгунский пистолет тяжело упал на пол. Расположенные полукругом сабли с короткими лезвиями отчетливо дребезжали в своих креплениях. Длинная пика с жутким металлическим наконечником свалилась и отскочила от жесткого пола. Казалось, что чрезвычайно мощное магнитное поле отрывало их от стены. Краем глаза он увидел мчащийся к нему объект и отстранился как раз вовремя – нож с толстым лезвием вырвался из крепления, пронесся рядом с его головой, с лязгом ударился в противоположную стену, выбив из нее кусок камня, и рикошетом отскочил на пол.
Дельфина и Луи были теперь прямо у него за спиной. Он вытянул руку, чтобы не дать им пройти дальше, и они с ужасом смотрели, как гремит о стены древнее оружие.
Исследователь медленно отодвигал своих спутников назад, и дребезжание звучало тем тише, чем дальше они отступали.
– Что это, Дэвид? – спросила Дельфина. – Что порождает такие вибрации?
– Можно назвать это полтергейстом, но, по-моему, это явление гораздо сильнее, – сказал он ей. – Думаю, это теллурическая энергия – иначе говоря, «энергия земли». Эта дрожь порождается некоей силой под нами, хотя я, кажется, обладаю какой-то странной способностью привлекать ее. Бог знает почему: может, я действую как своего рода триггер. Попросту говоря, мое присутствие вызывает паранормальное волнение. Конечно, все немного сложнее. Я постараюсь объяснить, если… – он понял, что выбрал не то слово, – когда мы отсюда выберемся. Но нет никаких шансов пройти здесь и уцелеть. Нам нужно найти другой выход.
Вдруг Луи поднял руку, выпростав ее из-под накидки, и указал на вход в вестибюль. Эш посмотрел в этом направлении и увидел, что кто-то выходит из клубов дыма, заполнявших теперь все пространство.
– Мистер Эш! – звал голос. – Доктор Уайетт!
– Кажется, это Эндрю Дерриман, – сказала Дельфина, часто, но неглубоко дыша, отчаянно стараясь не задохнуться.
Эш видел, что Дельфина не ошиблась. Генеральный менеджер Комрека спешил к ним – и собирался пройти мимо оружейной!
– Дерриман, стойте! – как можно громче закричал Эш и предостерегающе замахал руками.
Но Дерриман был слишком возбужден или слишком потрясен, чтобы прислушаться к словам парапсихолога.
Он почти уже миновал вход в большую оружейную комнату, когда древний железный топор оторвался от стены и полетел прямо в него, словно брошенный могучим воином. Его лезвие, затупленное временем, но по-прежнему грозное, вонзилось Дерриману в висок.
С ужасом смотрел Эш, как Дерриман пошатнулся и повернулся, еще не вполне упав. Он смотрел прямо на Эша с недоуменным, почти комичным выражением, как бы спрашивая, что же такое произошло. Затем из раны в черепе полилась кровь, и другое древнее оружие полетело в него изо всех концов комнаты. Он успел издать единственный короткий, но резкий крик, прежде чем был повергнут на пол, где тело его выглядело огромной и нелепой подушечкой для булавок, проткнутое лезвиями, мечами, копьями, обоюдоострыми палашами и другим смертоносным оружием, старым, но таким же страшным и жестоким, как и несколько веков назад.
И только когда круглая голова железной булавы с дюймовыми шипами разбила ему лицо, смерть наконец оборвала его агонию.
Глава 89
Ариберт Хайм, зловещий нацистский врач, загубивший сотни тысяч людей в отвратительном австрийском концлагере Маутхаузен, вышел из своего люкса на пятом этаже замка. Он вздрагивал каждый раз, когда очередная бомба взрывалась где-то в здании, и прятался в комнатах, которые до недавнего времени разделял со своим нацистским коллегой Алоисом Бруннером.
Хотя приятно было иметь весь люкс в своем распоряжении, прошлой ночью Хайм, как ни странно, чувствовал себя очень одиноким. И испуганным.
Хайм решил оставаться в постели, пока не закончится суета, с силой зажимая уши руками, чтобы заглушить крики и вопли, топот бегущих ног. Он готов был пролежать так всю ночь, если понадобится, натянув на голову постельное белье и зажимая уши руками, но появилась большая проблема, которая заставила его действовать. Несмотря на то что дверь была закрыта, а голову накрывали простыни, он почувствовал едкий запах дыма.
Замок пылал.
Торопливо напялив халат и шлепанцы, он осторожно вышел в коридор и направился к источнику бедственных звуков: к лестничной площадке пятого этажа. Он добрался до ограждения над широкой изогнутой лестницей, посмотрел вниз и увидел, как гости и персонал замка дерутся друг с другом, чтобы спуститься, хотя снизу вверх поднимаются огромные клубы дыма. Там, внизу, в самом конце овальной лестницы, он увидел мерцающее оранжевое зарево – значит, там горело. Почему же эти глупые люди бежали в том направлении?
Как лемминги, они бежали не от огня, а прямо к нему.
Возможно, там был выход, который пожар еще не перекрыл. Конечно, центральные двери должны были загореться. Значит, боковая. За стойкой регистрации был еще один выход – через кабинеты. Но он определенно не собирался присоединяться к толпе внизу, превратившейся в один огромный клубок из рук и ног.
Даже евреи шли к смерти мирно, и единственным звуком, который тогда доносился, был плач, приглушенный металлическими дверями газовых камер. И сейчас он услышал этот жуткий звук, даже сквозь крики и вопли ужаса людей внизу, которые боролись друг с другом, чтобы выбраться из груды поверженных тел, изливаясь с лестницы и разливаясь по вестибюлю, как нефтяное пятно.
Но он, Ариберт Хайм, не потеряет своего достоинства, присоединившись к ним, как бы он ни был напуган. Нет, лучшим способом не попасть в паникующую толпу будет уйти прочь, найти другой путь к спасению. Именно так он и поступит. Это покажет Dummkцpfe[67] достойный образ действовать, используя свой мозг, который все еще хорошо соображает, пусть даже тело немного ослабело. Он спасется от огня, как в свое время спасся от союзников.
Когда он возвращался тем же путем, дым на пятом этаже сгустился, да так, что его плотный темный слой достиг потолка, а более бледное дымовое подбрюшье дрейфовало на полпути от пола до потолка. Он попытался облегчить надсадный кашель, сняв халат и закутав им голову и плечи, оставшись в пижаме в голубую полоску и сгибаясь, чтобы избежать дыма. Между тем, из глаз у него катились слезы, хотя они были вызваны не дурными предчувствиями или страхом, а едкими испарениями. Он покосился на темный задымленный потолок, уверенный, что видит там образования, похожие на маленькие, черные как смоль шары, некоторые из которых пульсировали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
