– Нужно уходить, – сказал Эш, когда железная дубинка ударилась о косяк двери в оружейную комнату.
Дельфина посмотрела на него с ужасом. Луи просто стоял рядом, прямой и неподвижный, словно загипнотизированный тем, что происходило внутри оружейной.
– Дэвид, куда мы пойдем? – спросила Дельфина, и он с облегчением услышал, что голос у нее не дрожит. Если бы она сдалась, было бы совсем плохо.
– Последуем за крысами, – как можно спокойнее ответил он.
Они вернулись к винтовой лестнице и спустились по ней до входа в медицинский блок. Там лестница закончилась.
– О Боже, этого я и боялся. – Эш постарался, чтобы его слова не прозвучали слишком безнадежно, жалея Дельфину и Луи. – Больше эта лестница никуда нас не приведет.
Там, где должно было быть продолжение лестницы, теперь была только груда щебня.
– Должно быть, стены обрушились при взрыве, – сказал он.
– Смотри! – указала Дельфина. – Крысы. Они бегут дальше, в медицинский блок. Может, они выведут нас отсюда.
Эш подошел к открытой двери медицинского блока. Заглянув в нее, он сразу же понял, что ошибся. Каким-то образом, возможно, из-за множества запутанных поворотов на темной винтовой лестнице, они пропустили дверь на верхний этаж медицинского блока и спустились ниже.
– Кажется, мы зашли дальше, чем хотели, – сказал Эш, повернувшись к Дельфине.
Она подошла ближе к нему, ведя за собой Луи.
– Конечно! Ты прав – здесь приемный покой и смотровые кабинеты. Лестница не взорвана, ее здесь никогда и не было.
Эш смотрел на второй подземный этаж, замечая отдельные очаги огня, яростно пылавшие внутри, плавившиеся пластиковые занавески, отгораживающие боксы для выздоравливающих пациентов. Дальше по коридору горели все палаты. Жар, шедший изнутри помещения, заставил исследователя заслонить лицо руками, пока Дельфина помогала Луи, поправляя высохший шарф, которым была обернута его шея и нижняя часть лица. Кроме того, она натянула поглубже его капюшон, слегка сбившийся назад от быстрого движения. Теперь видны были только его затененные глаза, полные тревоги.
Он дрожал, но и она тоже.
Эш вдруг заговорил, прочистив горло от дыма:
– Кажется, я понимаю, куда бегут эти твари. Отсюда есть выход, хотя я не знаю, сможем ли мы им воспользоваться.
Брови у Дельфины поползли вверх, а глаза блестели от слез, вызванных дымом.
– О чем ты, Дэвид?
– Чувствуешь ветерок? – спросил он у нее. – Видишь, как пламя наклоняется в нашу сторону? Откуда-то дует сквозняк, и я, кажется, знаю откуда. Да я уверен в этом, черт побери. Из старого туннеля контрабандистов, который ведет из морских пещер.
Пока они говорили, три больших грызуна прошмыгнули мимо них, устремляясь к пылающей области впереди.
– Они подтверждают мою догадку. Направляются к старой шахте лифта, в которую обрушилась кабина.
– Откуда ты знаешь? Может, они бегут прямо в огонь.
– Нет, только не крысы. Их ведет природный инстинкт сохранения жизни, а он не ошибается. Крысы только тогда покидают тонущий корабль, когда у них есть возможность куда-то доплыть, даже если это всего лишь спасательная шлюпка, полная моряков.
Несмотря на зной, Дельфина дрожала. Она держала Луи за руку.
– Хорошо, капитан Блай. Если вы думаете, что мы сможем пройти через это пламя, то мы, конечно, попробуем.
Эш улыбнулся ей, прежде чем снова натянуть на лицо балаклаву.
– Надо поторапливаться и идти, пригибаясь! – крикнул он через плечо. – И ни за что не останавливаться, – добавил он. – Пойдем вот там, где разрыв среди пламени. Посмотри на крыс, видишь, как они через него проныривают?
Она кивнула, со страхом следя за грызунами, стремглав бежавшими по второму подвальному этажу через огненный коридор.
– Пошли!
Эш схватил ее за руку и помчался к светлеющей впереди полосе, и такова была сила его хватки, что у нее не было другого выбора, кроме как следовать за ним. Она крепко держала Луи за руку, но тот и сам не отставал от нее, и все трое, низко согнувшись, побежали по огненному проходу.
Дельфина чуть не споткнулась обо что-то, лежавшее на земле, но Эш и Луи подхватили ее под руки. Поддерживая ее с двух сторон, они возобновили свое передвижение, меж тем как одежда у них начинала тлеть от жара, который лизал их со всех сторон.
Эш заставлял их двигаться, а Луи, ничуть не будучи помехой, поддерживал Дельфину, когда ноги у нее снова подкашивались, меняя руки, чтобы не ослабевала хватка, помогавшая ей сохранить равновесие. Жара становилась невыносимой, но Эш все равно тащил их за собой, хотя тело у него слабело, каждый шаг давался с трудом, словно он шел через патоку, а боль в левой ноге усиливалась. Внезапно они вышли на открытую площадку, где пламя отступило. Дальше виднелись разделенные перегородками офисные кабинки, все пустые и горящие.
Передышка возникла благодаря шахте большого лифта. Воздух, должно быть, спускался по ней вниз, потому что дышать стало легче. Они на мгновение остановились. Когда Эш, наклонившись и опершись руками на колени, пытался набрать немного кислорода в легкие, он заметил, что на Луи дымится одежда. Эш дотронулся до нее – материя была горячей на ощупь. Обессиленный исследователь стал отряхивать накидку, борясь с желанием похлопать по ней в особенно сильно дымящихся местах, чтобы не повредить нежную кожу принца. Дельфина, немного собравшись с силами, стала ему помогать. Вскоре накидка, хотя и оставалась теплой на ощупь, была в безопасности, и все они отдыхали. Дельфина и Луи понимали, что Эш скоро снова заставит их бежать.
Именно тогда Дельфина заметила обнаженное тело, лежавшее на земле, наполовину высовываясь из лифта, словно человек пытался выползти из кабины, когда двери открылись. Почему он был голым? Во время спуска внутри лифта, наверное, было жарко, как в печи.
Возможно, из-за этого он сорвал одежду? Двери пытались закрыться несколько раз, пока он выползал, ударяя его снова и снова, пока механизм не сломался из-за тела, вклинившегося в середину.
Она указала на лежавшее ничком тело, и Эш оглянулся, чтобы посмотреть. Он подошел к лифту и осмотрел покрасневший труп. Старик лежал на животе, голова была повернута набок на ковровом покрытии. Глаза и рот у него были широко открыты, словно в смертельном шоке. Эшу редко приходилось видеть такое ужасное выражение: казалось, он был напуган до смерти.
Внутри лифта лежали остатки одежды – разодранная в клочья полосатая пижама.
Эш почувствовал, как Дельфина подошла и встала рядом.
– Боже мой, – сказала она, и ее слова были еле слышны в треске раскалывающегося дерева и стекла и в гудении пламени. – Его лицо! Оно неузнаваемо. Наверно, надо его вытащить полностью?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
