Внутри лифта лежали остатки одежды – разодранная в клочья полосатая пижама.
Эш почувствовал, как Дельфина подошла и встала рядом.
– Боже мой, – сказала она, и ее слова были еле слышны в треске раскалывающегося дерева и стекла и в гудении пламени. – Его лицо! Оно неузнаваемо. Наверно, надо его вытащить полностью?
Эш увидел кровь, сочившуюся из-под груди человека. Она текла плавно, как густое темное масло, и языки пламени отражались в ней, меж тем как она медленно впитывалась в ковровое покрытие.
– Нет, оставь все как есть, – сказал Эш. – Мы уже ничем не можем ему помочь.
Кислород постоянно убывал, пожираемый голодной огненной бурей, и воздуха становилось слишком мало, чтобы дышать. Он сунул руку в карман куртки и вытащил полоску модафинила, полученного у Дельфины. Дрожащими руками выдавил две таблетки и сунул их в рот. Глотать было почти невозможно, даже слюны не было, не говоря уже о воде, чтобы запить их. Каким-то образом ему это удалось, хотя он чувствовал, что таблетки застряли где-то в горле.
– Дэвид…
Он видел, что Дельфина тоже дышит с трудом. Она согнулась совсем низко, где было хотя бы на малую толику больше воздуха.
– Ты… ты принял… слишком много, – выдавила она.
– Мне это понадобится. Я думаю… – он сделал глубокий вдох. – Тебе тоже надо принять таблетку.
Она отрицательно помотала головой, а он смог только пожать плечами. Он посмотрел на Луи, чтобы узнать, в каком тот состоянии, и удивился.
Принц, которого Эш считал мальчиком – несмотря на то, что ему было уже под тридцать, – стоял, выпрямившись, на расстоянии одного или двух футов. Он был совершенно неподвижен и абсолютно спокоен. Он зачем-то откинул капюшон, хотя все еще был закутан в мягкий шарф так, что только глаза были видны под идеальной округлостью лысины, а череп защищала лишь тонкая, как папиросная бумага, кожа.
Но именно эти глаза зачаровали Эша, так как вместо огней, отражавшихся в них, теперь он видел, что они, прежде почти бесцветные, стали лазурными, неяркого, но глубокого оттенка, слегка преобладавшего над темным фоном позади. Покой, пребывавший в них, был совершенно не связан с ситуацией, в которой они все находились. Эш попытался вспомнить, где и когда он видел такую же синеву ранее, но не мог. Ему не удавалось ухватить это ускользающее ощущение, но он был уверен, что уже видел глаза такого цвета и выражения где-то в другом месте.
Эш поднялся и подошел ближе к нему. Мягкая, но необыкновенная синева в огромных, загадочных глазах немедленно потухла.
Луи сказал:
– Нам надо спешить. Туда.
Он указал вперед. Из-за страшного пожара в блоке ориентироваться представлялось невозможным, но так как указанное направление совпадало с тем, куда Эш намеревался идти, он не стал спорить.
Дельфина снова стояла рядом с ним.
– Дэвид, ты видел его…
– …глаза? Да. Я думал, мне показалось. Слушай, нам надо идти в этом направлении. Посмотри туда, где мы были минуту назад.
Дельфина повернула голову и увидела, что приемное отделение и палаты для выздоравливающих стали сплошной огромной преисподней, где больше не было прохода, по которому они сюда добрались. Она повернулась, чтобы снова посмотреть на Эша и Луи.
– Но как нам идти вперед? Мы в ловушке.
– Может, и нет, – ответил Эш. – Здесь рядом поворот, надо посмотреть, что за ним.
Не говоря больше ни слова, он натянул капюшон принцу на голову, затем, схватив Дельфину и Луи за локти, быстро повел их дальше. Он вынужден был признаться самому себе, что почти сдался, когда вдруг удивительный синий свет в глазах Луи вернул ему силы. Он верил чувству надежды, которое этот свет ему даровал.
– Ни за что не останавливаться! – крикнул он, отчетливо осознавая, что нельзя терять ни минуты, если они хотят выжить.
Завернув за угол, они с Дельфиной хрипло ахнули от облегчения.
Глава 91
Эш, Дельфина и Луи стояли перед двумя прозрачными дверями из толстого пластика, надпись над которыми гласила: ОТДЕЛЕНИЕ ИНТЕНСИВНОЙ ТЕРАПИИ. Путь за дверями, казалось, был свободен, пламя пока лизало только окрашенную в белый цвет стену, которая тянулась дальше, чем можно было видеть, и краска на которой начинала пузыриться и съеживаться, образуя коричневые узоры.
Они видели, что все больше грызунов огибают угол и поворачивают направо у толстого пластикового барьера. Казалось, они бегут прямо в пламя, которое охватывало стену, отделявшую отделение интенсивной терапии от смотровых комнат. Подойдя ближе, Эш увидел, что между стеной и огнем было что-то вроде воздушного туннеля, оставлявшего внизу несколько дюймов пространства, свободного от пламени. Его зной крысы, видимо, были готовы терпеть, поскольку это был путь к спасению, хотя он понятия не имел, откуда они это знали. Насколько он мог судить, помещение по ту сторону горящей стены было еще не тронуто огнем, но Эш решил, что через несколько минут пламя сожрет стену, а затем и палату за ней.
Он бросился туда вместе с Дельфиной и Луи, ударив локтем по одной из пластиковых дверей, которые уже начали плавиться, и оторвав от нее куртку, когда к ней приклеились нити горячего липкого пластика. К счастью, он оставался еще достаточно прочным, чтобы приглушать и страшный жар и дым, когда дверь вернулась в прежнее положение.
Эш шарил взглядом по длинной узкой палате, обнаруживая в ней больничные кровати, медицинскую аппаратуру, прозрачные тенты и другое, менее знакомое оборудование, тележки для транспортировки кислородных баллонов, манжету для измерения артериального давления, брошенную на стуле, стоявшие около покинутых коек капельницы, содержимое которых лилось на пол. Еще дальше в палате стояло несколько кроватей, на которых под белыми простынями, очевидно, лежали трупы.
Там было невероятно жарко, и в горле у него хрипело при каждом вздохе. Двигаться надо было быстро, если они хотели опередить огонь, угрожавший поглотить палату. Оглянувшись, чтобы поторопить Дельфину и Луи, он с удивлением увидел, что те стоят возле одной из кроватей.
Неужели они нашли брошенного живого пациента? Как бы им этого ни хотелось, они не могли взять его с собой. Он поспешно подошел к ним и взглянул на кровать.
Он увидел пожилого мужчину с седыми волосами и впалыми щеками. Темная зияющая дыра его беззубого рта позволяла предположить, что человек этот мертв. Эш искренне на это надеялся, меж тем как Дельфина снимала с него кислородную маску.
Она протянула прозрачную пластиковую маску Луи.
– Сделай два-три глубоких вдоха, – велела она, проверив кислородный баллон и убедившись, что тот работает.
Луи повиновался, и грудь у него поднималась и опускалась, когда он вдыхал чистый кислород.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
