лучше меня. Золотой Крест мне покойный император на грудь повесил.
– Ладно, хватит болтовни. Пойдёте служить России?
Чего? Он сдурел, что ли? Хотя… ведь набирают же они солдат из пленных красноармейцев, а тут мы такие красивые, в смысле спецы…
– После того, что со мной сделали ваши солдаты? После того, как у Ваньки убили всю семью? Убили не потому, что он кому-то служил, а просто так. За сорванные боевые ордена? За что воевать?
– Хватит, я сказал. Вопрос задан, решение за тобой.
– Я не стану убивать русских. Точка.
– У нас тут, неподалёку, ещё немцы остались, на Украине. Мы хотим у них её отбить, пока у красных нет для этого сил. Пойдёшь против немца?
Марков посмотрел на меня, и что-то в его взгляде заставило моё сердце трепыхнуться. Да он же играет! Ему мешает всё это его сопровождение, на самом деле, он не хочет того, что приходится делать.
– Против немца, – я закрыл и открыл глаза, – против немца – пойду.
– Сергей Леонидович, может… – один из подручных генерала открыл рот.
– Не может, – отрезал Марков. – Я вам всё уже объяснял, повторять не намерен. Николай, солдаты переборщили с вашим арестом, они будут наказаны.
– Зачем? – покачал я головой. – У них ведь приказ был, так? За что наказывать? А вот если поединок устроите, мы с Иваном против ваших вертухаев во главе со штабс-капитаном, сколько их там было? Пятеро? Нормально.
– Хорошая идея, в твоём духе. Наказать их нужно именно за обращение. У них не было приказа так обращаться с вами, это их инициатива. У нас, в отличие от большевиков, ценят и уважают проявивших себя на поле боя.
– Мы это успели оценить, – грустно вздыхаю я и трогаю тыльной стороной ладони разбитые губы.
– Так что, будете служить России, господин поручик?
– Я уже всё сказал, ваше превосходительство, добавить мне нечего.
– А вы, унтер-офицер Терещенко? – Марков перевел взгляд на Ваньку.
– Я с командиром, – просто бросил Ванька, не собираясь лебезить.
– Договорились. Поступим так…
Конечно, никто нам не устроил поединок с побившими нас солдатами, но, к удивлению нашему, мы их более и не видели никогда. Мне вернули мой «кольт», Ваньке его пистолет, выдали новенькие английские винтовки с оптикой и поселили в казарму. На мой вопрос, когда едем на Украину, ответа не последовало. А через неделю весь Ростов начал шуметь и бурлить. Армия Маркова снималась с места и выдвигалась к Царицыну. Мы ехали вместе со всеми. Естественно, во всю ту чушь, с войной на Украине против немцев, я не верил с самого начала, но всё же не ожидал, что нас вот так цинично потащат на фронт. Интересно, как быстро меня и Ваньку пристрелят, когда мы откажемся стрелять в большевиков? А ведь откажемся!
Двигалась вся эта армада медленно, да ещё и останавливались в каждом населённом пункте. В Новочеркасске я прикрыл Ваньку, и он смог добраться до нашей ухоронки и забрать вещи. Прятать их не было нужды, просто привязали к лошадям, на которых передвигались. Следят за нами или нет, было абсолютно пофиг, больше смерти не дадут.
На одном из перегонов, ночью, это происходило где-то под Калачом, к нам с Иваном, отдыхавшим после дневного перехода, подсели два солдата. Костёр мы не разводили, сидели в темноте, потому разглядеть их сразу не смогли.
– Соглядатаев уберет Иван, уходите через час, как затихнет движение, – солдат в папахе, надвинутой на глаза, заговорил голосом Маркова.
– Почему? – так же тихо спросил я.
– Потому что ты прав оказался. После свержения монархии я не мог поступить иначе, когда-нибудь ты поймёшь.
Я поглядел в сторону второго солдата и не ошибся, под видом простого солдата был мой друг, Иван Копейкин. Старый.
– Вы же знаете, что было моим заданием…
– Знаю, если сможете, попробуйте выполнить, ничего менять я не буду…
– Уходите… – решился я всё же. – Я же вас предупреждал…
– Нет, Коль, поздно, слишком поздно.
– Вы могли бы жить и жить, почему? – не унимался я.
– Спроси у Антона Ивановича, Коля, он объяснит. Прощай, не поминай лихом.
– И вы прощайте, Сергей Леонидович, был счастлив служить под вашим началом.
И мы пожали друг другу руки, прекрасно понимая, что больше не увидимся. Никогда…
Виктор Мишин
Я из Железной бригады. Гражданская война
Серия «Фантастический боевик. Новая эра»
Выпуск 94
© Виктор Мишин, 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
Я не смог сразу вернуться домой. Мне было очень больно и плохо. Никогда еще за всю службу мне не было так плохо! Я убил человека, плохого или хорошего, неважно, но он был настоящим человеком. Он не пошел против самого себя, а служение новой власти в лице большевиков воспринимал именно как пойти против себя. Против страны, против народа. Влезая в это добровольческое движение против большевиков, он знал наперед, как и что будет, но, видимо, думал, что сможет держать под контролем своих людей. Но люди, после известных событий начала семнадцатого года, сошли с ума. Да, формально они вроде как служат Белому движению, но своеобразно. Наверняка у того же Анненкова, Семенова и прочих одиозных атаманов ситуация похожая. Они вроде как командуют, но возьмись они навести порядок в своих частях, запретить грабить и убивать, их поднимут на штыки собственные солдаты. Тут, как говорится, вход – рубль, а вот выхода нет вообще.
Большинство маргиналов восприняли весь этот переворот как разрешение всех их проблем. В людях открылись самые гнусные, самые мерзкие качества, какие только могли быть. То, что получилось после революции, слишком сильно отличалось от привычной жизни, вот народ и не выдержал. И ведь это не только в армии, на гражданке такого тоже хватает. Кто-то завидовал соседу, кто-то даже ближайшим родственникам, вот и понеслось дерьмо по трубам. Грустно это все и… Страшно.
И одновременно с этим находятся люди честные, на наше благо, именно в стане большевиков. Ведь как… такая анархия была после семнадцатого года, а взять хотя бы службу Дзержинского… Люди идут служить в ЧК не просто за паек, есть и очень идейные, мечтающие побороть преступность и добиться лучшей жизни для общества. Думаете – фантастика? А вот и нет, сам убедился и не раз. Молодые парни, работающие по городу, пытающиеся расследовать преступления и одновременно грызущие гранит науки, под руководством тех немногих опытных сотрудников, что остались живы и приняли новую власть. И так везде. Кто-то идет
