знал, что уже победил. Потерев шею, Диенар наблюдал, как Альфстанна сражается с собой. С одной стороны — благовоспитанная девица, какой Стабальт была долгие годы с момента рождения. С другой — наследница клана августов, которой пришлось занять место двух почивших один за другим братьев и подле отца, и впереди армии. Первая кричала: «Не смей! Так нельзя!». Вторая спокойно и рассудительно требовала: «Это необходимо. Играй до конца, на кону — честь и свобода всего секвента. Кто, если не вы? Каждый должен сделать, что может». Айонас не сомневался, что Альфстанна-августа победит Альфстанну-деву — так было уже много раз. Но он находил это весьма досадным: Стабальт выберет подчиниться ему не из-за него самого, а только из обстоятельств. Диенар, не входил в планы молодой августы, не являлся её целью, не был одобрен её отцом. Он был только союзником — каких поискать в предательские времена.
А хотел быть — мужчиной.
Хотел быть — свободным выбором, а не безвыходным принуждением или мешком с деньгами, за которым охотилась добрая половина его любовниц.
Стабальт обернулась к зеркалу и подставила спину:
— Поможете со шнуровкой? — Спросила, и Айонас вздрогнул плечами от неожиданности. — Обычно я ношу удобную одежду, для охоты в самый раз, — принялась объяснять девушка. Айонас откровенно заулыбался. Она переживала, стеснялась и при этом не давала себе отступать при необходимости. — И в седле тоже гораздо удобнее. А тут… Хеледд настояла, чтобы я натянула платье. Я не очень ловко управляюсь с крючками. Но эти мерзкие женщины, её фрейлины… Почему вы смеетесь, август? — Она раскраснелась.
«Потому что…».
Мысль, которую Диенар не рискнул даже додумать, оказалась дикой, абсурдной, в чем-то даже кощунственной. Её поведение в Цитадели, её честность сегодня, её убежденность, что еще ничего не случилось, преданность её людей, благоразумие в том, что она «очевидно не справилась бы сама» — почти все было Айонасу в новинку — и как глоток воздуха утопленнику, как прояснение среди грозы. Её выбор своей роли в их многосторонней партии, её трезвость в осознании, на какую роль она лучше всего годна… Ллейд говорил, Альфстанна обожает охоту, и, видать, не понаслышке знает, задачи живца. Роль приманки не имеет ничего общего с жертвенностью, даже во имя общего дела.
— Август? — позвала девушка.
— Я не смеюсь, — отозвался Диенар наконец. — Я радуюсь моменту. За сегодняшний день этот — наверное, лучший.
Альфстанна ничего не ответила. Диенар принялся неловко расстегивать платье. Попыхтел так и эдак, справился с половиной мелких застежек, и, наконец, получил долгожданное позволение:
— Порвите их и дело с концом.
Айонас не сдержался, хохотнув:
— О, да ты полна страсти!
— О, да я буду счастлива испортить королевскую одежду, — передразнила девушка. Диенар с удовольствием отметил, что она, похоже, пришла в себя.
Айонас с радостью подчинился. Оголив Стабальт спину и плечи, наклонился вперед за бальзамом, так что пришлось перегнуться через девичье плечо. Чутье подсказывало, что лучше постараться не задевать лишний раз обнаженную кожу. Распрямившись, Диенар посмотрел в зеркало. Встретился с голубыми глазами августы и принял её взгляд — спокойный, отчаянно храбрый, как тогда, в ночи конюшни, когда она бесстрашно сообщила ему о давних намерениях убрать с дороги Лаудана. «Словно проверила, могу я держать я зык за зубами или нет. Подожди, девочка, я надежней, чем кажусь».
Девушка втянула живот, почувствовав, как мужчина коснулся лопатки. Ладони Айонаса излучали тепло, и Альфстанна понимала, что, скорее всего, от него не укрылось, как затихло её дыхание и вздрогнули плечи. Она ожидала, что Диенар спросит что-то намеренно дразнящее — не холодно ли ей, или все ли в порядке, — но, открыв склянку, Айонас принялся втирать бальзам в глубокие, совсем еще свежие рубцы, не говоря ни слова.
Диенар медленно убрал несколько светлых прядок с шеи августы на плечо, чтобы не измазать, и продолжил наносить целебное средство. Мужские руки удивительно расслабляли, а бальзам, покалывая приятными искрами, грел. На мгновение Айонас закашлялся, отстранив ладонь, и Стабальт едва не застонала от разочарования. Когда Айонас продолжил, то с удовлетворением отметил, что девушка снова расслабилась. Даже немного подалась назад, чтобы полнее чувствовать его прикосновения. И вскоре Диенар понял, что Альфстанна почти заснула, наваливаясь на него округлившейся спиной.
Август подставил руки, обнимая Альфстанну за плечи. Придерживая, развернул девушку, чтобы она, завалившись окончательно, припала к его груди. Мысль оттащить её в постель почему-то привела к тому, что у Айонаса раскраснелись щеки — он видел в туалетном зеркале собственному маковое лицо. Святые яйца Создателя, он ведь не мальчишка какой! У него дети ненамного младше её!
«Ну как? — усмехнулся Айонас сам над собой. — Помогает расслабиться — думать, что ты старый хрен против неё?».
«Ну, не такой уж старый, — недовольно ворча, ответил Диенар сам себе. — В истории Секвента полно браков с разницей и больше шестнадцати лет».
«И что с того? — Айонас всерьез увлекся разговором с самим собой. — Что ты намерен с ней делать?».
«Сейчас или вообще?» — посмеялся внутренний голос.
Злой сам на себя, Айонас хотел рыкнуть, но дверь комнаты с грохотом отворилась. Несколько королевских гвардейцев и старшая из фрейлин, бдевших над Альфстанной в последние недели, ввалились без всякого приглашения. Стабальт от шума вздрогнула сильнее обычного. Айонас удержал, обхватив поперек туловища обеими руками.
— Тише, — шепнул на ухо. — Все в порядке.
Вошедшие несколько секунд пялились на пару с величайшим недовольством. Похоже, Хеледд ошиблась, отрядив соглядатаев со спонтанным визитом, чтобы те застали августов за обсуждением планов мятежа. Какой мятеж — они вот-вот предадутся утехам!
Утомленная последними событиями, Альфстанна с трудом соображала. Слово взяла фрейлина:
— Её величество полагает, что произошло недоразумение, а также, что ваша светлость устал с дороги. Вам следует отдохнуть, вечером в тронном зале состоится пир по случаю вашей победы. Королеве также стали очевидны причины, почему вам пришлось отказаться от свадебного торжества, какое неизменно сопровождает создание всякой семьи в королевском секвенте. Поэтому пир придется к месту сразу по двум поводам, что сделает его вдвойне радостным.
Альфстанна на этих словах вцепилась в обнимавшие её руки Диенара. Он понял без слов:
— Отдохнуть с дороги мне лучше всего помогает компания жены.
Кто-то из гвардейцев сально оскалился. Айонас проигнорировал, продолжая:
— К тому же, как вы верно заметили, это была моя победа, а это — моя жена. И я хочу сейчас одну радость разделить с другой.
— Мне жаль, милорд, но сейчас, — с нажимом произнесла фрейлина, — вам нужно побыть врозь. Мы подготовим вашу
