Решение также было здесь — еще не принятое, всего лишь отложенное. Стэн оглянулся. Независимо от того, сколько взял Ральф от его ауры, источник по-прежнему оставался ярким и насыщенным. Очевидно, сказанное Клото и Лахесисом насчет бездонного резервуара энергии было правдой.
— Да-а, — протянул Стэн. — Я тоже слышал что-то…
— А я нет, — вмешался Фэй.
— Еще бы, ты же глухой как пень, — отрезал Стэн. — Мажешь хоть минутку помолчать? Вряд ли взорвалась емкость с топливом, потому что не видно ни дыма, ни огня. И уж точно это не Дон подпустил газу, потому что с деревьев не падают белки замертво. Должно быть, произошла обратная вспышка одного из топливно-наливных танкеров. Не волнуйся, дорогая.
— Посмотрите-ка на старину Дора, — проговорил Фэй.
Все повернулись к улыбающемуся Дорренсу, приветственно махавшему рукой в сторону Гаррис-авеню.
— И кого ты там видишь, приятель? — усмехнувшись, поинтересовался Дон Визи.
— Ральфа и Луизу, — сияя улыбкой, ответил Дорренс. — Я вижу Ральфа и Луизу. Они только что выбрались из-под старого поваленного дуба!
— Ух ты! — произнес Стэн. Он приложил ладонь козырьком к глазам, затем указал прямо на них. Ральф испытал шок, пока не понял, что Стэн просто указывает в ту сторону, куда смотрит Дорренс. — Поглядите-ка! А за ними идет сам Глен Миллер! Здорово!
Георгина попыталась толкнуть мужа локтем в бок, но Стэн, улыбаясь, шустро увернулся от тычка.
— Здравствуй, Ральф! Здравствуй, Луиза!
— Дорренс! Мы направляемся в Строуфорд-парк! Правильно ли мы поступаем?
Дорренс, счастливо улыбаясь: — Не знаю, теперь это дела Лонгтаймеров, я не вмешиваюсь. Скоро я отправлюсь домой и почитаю Уолта Уитмена. Сегодня будет ветреная ночь, а Уитмен особенно хорош, когда дует ветер.
Луиза, неистово: — Дорренс, помоги нам!
Улыбка Дорренса растаяла, старик грустно посмотрел на нее:
— Не могу. Это не в моих силах. Все, что можно предпринять, должны сделать вы с Ральфом.
— Да, — произнесла Георгина. — Терпеть не могу, когда он смотрит вот так. Почти веришь, что он действительно кого-то видит. — Она вновь принялась поджаривать сосиску, поворачивая ее на длинной вилке. — Кстати, кто-нибудь видел Ральфа и Луизу?
— Нет, — ответил Дон.
— Они скрылись в одном из мотелей на побережье с ящиком пива и бутылкой туалетной эмульсии «Джонсон Бэби», — сострил Стэн. — Огромной бутылкой. Я уже говорил об этом вчера.
— Ну ты и пошляк" — заметила Георгина, на этот раз попав локтем мужу в бок.
Ральф: — Дорренс, неужели ты ничем не можешь нам помочь? Хотя бы сказать, на правильном ли мы пути?
Ральфу на миг показалось, что Дорренс вот-вот ответит. Но тут над головой раздалось гудение идущего на посадку самолета, и старик посмотрел вверх. На его лице вновь появилась беззаботная улыбка.
— Посмотрите! — крикнул он. — Какая красота! Это же «Желтая птица»!
И потрусил к ограждению, полностью поглощенный зрелищем приземляющегося желтого самолета.
Ральф взял Луизу за руку и попытался улыбнуться, Сделать это было крайне тяжело — никогда в жизни он не испытывал такого страха и растерянности, — но в попытку Ральф вложил все свое усердие.
— Идем, дорогая.
2
Когда они с Луизой шли вдоль заброшенной трамвайной колеи, приведшей их к аэропорту, Ральф подумал, что способ их передвижения скорее похож на скольжение, чем на ходьбу. Теперь они тоже скользили в сторону Строуфордпарка, вот только скольжение было более быстрым и ощутимым, словно их несла на себе невидимая лента транспортера.
Экспериментируя, Ральф остановился, однако дома и витрины магазинов продолжали медленно проплывать мимо. Он взглянул на свои ноги: да, они не двигались. Казалось, двигается тротуар, а не он.
Облаченный в костюм-тройку, в неизменных очках появился мистер Даген, председатель отделения кредитной трастовой компании. Как всегда, он показался Ральфу единственным в истории человечества homo sapiens, родившимся без дырочки в заднице. Возможно, негативное отношение к нему вызвано тем, что однажды мистер Даген отказал Ральфу в займе. Аура мистера Дагена была скучного, казенно-серого цвета больничных коридоров, что вовсе не удивило Ральфа. Он прошел сквозь банкира, но тот даже не поморщился. Ральфа развеселило это приключение, но, взглянув на Луизу, он моментально посерьезнел. Он увидел беспокойство на ее лице, казалось, вот-вот посыпятся вопросы, вертящиеся у нее на языке. Вопросы, ответов на которые он не знал.
Они приблизились к Строуфорд-парку. Внезапно зажглись уличные фонари.
На площадке для игр, рядом с которой он, Мак-Говерн и Луиза частенько наблюдали за проказами детей, почти никого не было. На качелях сидели двое подростков, они курили, переговариваясь; мамаши, гуляющие здесь днем с детишками, давно разошлись по домам.
Ральф подумал о Мак-Говерне — о его беспрестанной, патологической болтовне, о вечных сожалениях по поводу старения — как они удручали при первой встрече и как теперь их не хватает, о том, как эти особенности его характера казались даже приятными из-за циничного ума и неожиданных, импульсивных актов доброты, — и его охватила невыносимая печаль. Конечно, Шот-таймеры могут быть звездной пылью и даже золотой, но когда они умирают, то исчезают как матери, гуляющие с детьми на этой площадке в теплую солнечную погоду.
— Ральф, зачем мы сюда пришли? Саван завис над Общественным центром, а не над Строуфорд-парком!
Ральф подвел Луизу к скамье, на которой столько веков назад он заметил ее, плачущую после ссоры с сыном и невесткой… И горько оплакивающую потерю сережек. У подножия холма в сгущающихся сумерках белели две туалетные кабины.
Ральф закрыл глаза. «Я схожу с ума, — подумал он, — я мчусь к безумию на скоростном поезде. Кому же быть? Леди… Или тигру?»
— Ральф, нужно что-то делать. Эти жизни… Тысячи жизней… В темном мерцании широко раскрытых глаз Луизы Ральф увидел, как кто-то выходит из «Красного яблока». Фигура в вельветовых брюках и бейсбольной кепке. Скоро ужасное произойдет наяву, и, не желая видеть этого, Ральф открыл глаза и посмотрел на сидящую рядом женщину.
— Каждая жизнь важна, Луиза. Каждая жизнь.
Он не знал, что именно поняла женщина по его ауре, но увиденное ужаснуло ее.
— Что произошло там, после моего ухода? Что он сделал или сказал!
Расскажи мне, Ральф! Расскажи!
Так чему же быть? Одному ему или множеству? Леди или тигру? Если он не решит как можно скорее, то возможность выбора будет вырвана у него из рук простым течением времени. Итак, что же? Что!
— Ничего… Или то и другое, — хрипло произнес он, не сознавая, что говорит вслух на нескольких уровнях одновременно. — Я не хочу выбирать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
