— Она не порождение твоего семени, — настаивала Амертат. — Ты породил её из своей головы, когда пожалел Меритсегер.
И как когда-то давно, Амертат вновь коснулась указательным пальцем его лба у переносицы. Полковника словно ударило током. Он вспомнил это ощущение, далекое и неприятное, когда ассистент доктора Джона Рассела пятьдесят три года назад ввел металлический крючок ему через ноздрю и, вытягивая его обратно, задел нерв и зрительную мышцу. Призрачная боль вновь вспыхнула в том же месте, откуда доктор извлек шишковидную железу полковника.
И тут смутные ассоциации и догадки неприятно зашевелились в голове, на сердце сразу стало тяжело. Полковнику вспомнилась железа, что доктор Рассел извлек у Мэри, вспомнился и профессор Книпхоф, что увёз эту железу в Баварию в качестве препарата. А ещё перед глазами встали снимки, привезённые из недавней поездки в баварский Мюнхен. Что-то неуловимое в этом калейдоскопе фактов, догадок Сарваша и собственных наблюдений начало складываться в призрачную, но всё же картину.
Коварная улыбка не сходила с губ Амертат. Она наблюдала, как полковник меняется в лице после её манипуляций словами и не могла не радоваться такой перемене.
— Скажи, что произошло в лаборатории доктора Метца? — только попросил он.
— Я сказала всё сполна ещё тогда в Карпатах, — отрезала Амертат.
— Ты все ещё злишься на меня? Тогда прости мне те слова. Если ты предсказательница и видишь через века и километры, то скажи, как всё случилось? Я только хочу знать, правильно ли то, что смертные сестры переродились по воле смертных докторов?
— Не будь твоей доброты, — ответила Амертат, — и близнецы остались бы близнецами. Не твоя теперь забота думать о свершившемся, это забота смертных, что давно лежат в земле. А их порождения будут бродить по земле вечно. Меритсегер скоро увидит свою дочь, а твоя дочь придёт к тебе. В часы печали ты будешь видеть только её.
— Почему ты говоришь о печали? Что должно случиться?
— Я видела Аль Ка-Сандру прежде чем видел ты. — Амертат ехидно улыбнулась. — Она глупая. Она совсем ничего не понимает.
Наслаждаясь его растерянностью, Амертат рассмеялась и вышла из коридора прочь. Ещё долго полковник слышал в голове её смех и думал о сказанном. Так мало слов, и лишь один жест заставил его всё понять и вспомнить об Александре Гольдхаген и докторе Метце, о старой операции по извлечению шишковидной железы и чудесном преображении близнецов в совершенно непохожих друг на друга женщин.
Полковник совсем забыл о времени — для исконных обитателей подземелий его и так не существует. Он взглянул на часы — прошли ровно сутки, как он сидит, согнувшись в этом коридоре, и ждёт пробуждения Пэлема и Грэя. Через два часа первый вылез из мешка и с заспанным лицом спросил:
— Ну, как обстановка?
— Замечательно, — буркнул полковник, — поскорее бы вернуться домой.
Пока Ник будил Хеймана, а тот недовольно что-то бубнил в ответ, полковник вышел из выруба в скале и окинул взглядом зал внизу в поисках Фантины. Она как по неведомому ментальному зову тут же появилась на верхнем ярусе. Полковник со спокойным сердцем поручил ей отвести смертных в укромное место, чтоб те умылись и занялись прочими утренними делами, благо недалеко в соседнем зале протекал подземный ручеек с чистой от белого налёта водой.
Когда Ник и Хейман вернулись в комнатку, полковник успел услужливо вытащить для них из рюкзаков термос с остывшим кофе, банку джема и галеты.
— Жаль, что костер нельзя развести, — искренне произнёс Ник, — чая горячего хочется.
— А что, огонь в Гипогее запрещён? — апатично надкусывая галету, произнёс Хейман. — Ну да, они же как дикие звери боятся огня и яркого света.
Полковник не оставил этот комментарий без внимания:
— Если международный отдел ещё питает иллюзию, что сможет начать переговоры, то не помешало бы взять в ум, что не только мы здесь говорим по-английски.
— А кто услышит?
— Мало ли, — заметил Ник, — вон там в стене дыра, откуда мы знаем куда она ведет? Вентиляция это или акустическая ловушка для подслушивания? Так что не шути больше про огонь. Его здесь никто не разводит, потому что не из чего. Деревья под землей не растут, представляешь?
— А ты бы не умничал, — начал заводиться Грэй.
— А чего ты такой дёрганный?
— Не выспался совсем, а ты ещё и жаворонок, — недовольно глянул он на Пэлема. — Чертовщина какая-то снилась, весь разбитый как будто накануне не по пещерам лазал, а беспробудно пил.
— Что снилось? — спросил полковник.
— А вам зачем это знать? — не понял Грэй.
— Мне-то незачем, но ты имей в виду, что здесь Амертат, так что на будущее оба учтите — никогда не надо ей смотреть в глаза.
— А то что? Она опасна?
— Для вашего физического самочувствия — не всегда.
— Тогда что?
— У неё есть склонность к злым экстрасенсорным шуткам над смертными. Вроде гипноза. Уяснили? Если она будет на переговорах, а она там явно будет, в глаза не смотреть, словами с ней не играть. Почувствуете что-то нехорошее, тут же дайте мне знать.
Судя по реакции Хеймана Грэя, он не особо поверил, что гипогеянка может его загипнотизировать.
— Это к Пэлему, — отмахнулся он. — На него тут больше всех засматриваются.
— Да иди ты, — огрызнулся Ник.
— Что случилось? — озабоченно спросил полковник. — Если что-то произошло, пока вы ходили к ручью, об этом нужно было сразу доложить мне.
— Да собственно не о чем докладывать, — пожал плечами Ник, намазывая джемом очередное печенье. — Просто одна местная обитательница прицепилась по дороге.
— Он ей приглянулся, — ехидно прокомментировал Хейман, — для чего, не знаю. Наверное, для всего сразу — и приятного и полезного.
— Не завидуй, Грэй.
— Да ни в жизни, Пэлем.
— Что она хотела? — продолжал спрашивать полковник.
— Понятия не имею. Она говорила по-французски, я мало что разобрал.
Хейман и тут не смолчал:
— Она сказала, что он красивый юноша и приглашала пойти с ней.
— Что ты придумываешь? — вяло возмутился Ник.
— Я передаю смысл. Та платиновая блондинка на тебя всерьез запала, раз так откровенно предлагала то ли себя, то ли наоборот, чтобы ты с ней кое-чем поделился. Пэлем, после этого путешествия, ты точно не вернешься к своей Мадлен.
Начинающаяся перепалка из острот и придирок закончилась, как только в комнатку вошла Фантина:
— Людек зовет вас на площадь, держать совет перед всеми.
Её слова оказались точны до буквального. Казалось, внизу в зале собрались не только гипогеянцы, что обитали в здешних выдолбленных нишах, но и пришедшие из других подобных залов по соседству, если они, конечно существовали. Те, кому было тесно внизу, взирали на собрание, со всех пяти ярусов амфитеатра.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
