— Кто знает? — со змеиной ухмылкой отвечала она. — Ведь ходят по земле две сестры, два близнеца, что больше не половины друг друга, а отражение вечноживущих, из чьей головы их породили. А всё оттого, что смертным людям не постичь тайных знаний Гипогеи. Всё, что они могут создать, лишь полудвойники, лишь насмехательство над истинными дваждырожденными. Я говорила тебе, Людек, из Фортвудса не приходят добрые вестники, лишь лжецы.
Ещё минута промедления, и он бы поверил ей. И тогда не известно, кто вернется домой — Грэй, Пэлем, полковник или ни один из них.
— Поверь мне, я не знаю тайн перерождения, что охраняют мудрецы Гипогеи, — заверил Людека со всей искренностью полковник. — Я не знаю и того, были ли на земле смертные, что постигли эти тайны собственным умом. Если и так, то вина Фортвудса в том, что мы пропустили и не доглядели. Обещаю, когда мы вернемся домой, я разыщу тех женщин, о которых говорила Амертат, я узнаю правду, какой бы она не была. Я не хочу, чтобы межу нами осталось недоверие.
— Стоит ли полагаться на его слова? — нашёптывала Амертат Людеку, положив руку ему на плечо. — Фортвудс не знает чести.
— Тогда придите и посмотрите, так ли это. Мы не отказываемся от приглашения к переговорам, не отказываемся от защиты и гостеприимства. Напротив, мы были бы только рады, если ты, Людек пришёл бы к нам и увидел всё как есть собственными глазами и рассказал бы по возвращении другим. Приходи и ты, Амертат, — посмотрел на неё в упор полковник. — Может, ты изменишь своё мнение о нас.
— Я принимаю твои заверения, — ответил Людек, — и я принимаю приглашение.
Тут к нему подошла какая-то женщина и начала по-французски быстро тараторить что-то о перерождении и справедливом обмене. Ник только прошептал:
— Опять она…
Зарождающиеся опасения полковника были не напрасны. Людек произнёс:
— Ты, Старый Секей, признал правоту Мемнона. Тогда может, ты признаешь справедливость слов Жаннетт? Она говорит, что если Фортвудс отнимает у Гипогеи наших братьев и сестёр и отдает их солнцу и луне, так не будет ли справедливым, если Фортвудс отдаст своего брата вечному мраку?
— Что ты имеешь в виду?
Та самая шептунья Жаннетт, широко улыбаясь, подошла к Нику и, взяв его за руку, потянула к себе.
— Отдай нам этого юношу, — доброжелательно сказал Людек, — он отчаян и любознателен, ему интересен наш поземный мир. Разве не достоин он вечной жизни?
— Я не юноша, — пытался отговорить кровопийц запаниковавший Ник, — я просто выгляжу молодо, а на самом деле мне уже тридцать три.
— Какая разница? — улыбнулся его наивности Людек. — Обретя вторую жизнь, будешь выглядеть так всегда.
— Я не хочу жить вечно. Правда, не хочу.
— Посмотри на Жаннетт, разве она не прекрасна, разве не достойна подарить тебе вечную любовь?
Жаннетт держала Ника за руку мёртвой хваткой, но так лучезарно улыбалась, что на миг можно было забыть, что она бледна как смерть.
— Жаннетт, ты красивая, правда, — уверял её Ник, — но у меня наверху есть любимая девушка, почти жена. Я же не могу её бросить.
— Забудешь-позабудешь, — проворковала она на корявом итальянском и продолжала тянуть его в толпу гипогеянцев. — Меня вечно любить и я тебя вечно.
— Полковник, — умоляюще протянул Пэлем, — почему вы ничего им не скажете?
И полковник невозмутимым голосом обратился к влюбленной кровопийце:
— Жаннетт, посмотри на его правую руку.
Женщина вопросительно взглянула на полковника, а потом на Ника.
— Отверни ему рукав и посмотри — ещё раз попросил полковник.
Она подчинилась. Увидев шрамы от человеческих зубов, она мигом изменилась в лице, сникла и осунулась.
— Да-да, — вспомнив о спасительном поводе, затараторил Ник, — мне нельзя перерождаться в альвара, меня уже кусали и пили мою кровь. В под-Риме, шесть лет назад. Не знаю, как её звали, но я ничего ей плохого не сделал, ни до, ни после, честное слово. Так что я покусанный, это профессиональная травма, так сказать.
Жаннетт, отпустила руку Ника и бегом скрылась в толпе, так её расстроило известие о его непригодности к перерождению.
— Что ж, — признал Людек, — закон есть закон, единожды подаривший кровь дваждырожденному, вкушать её от других не сможет, ибо знает горечь потерянного. — И он обратился к фортвудцам, — Что ж, ступайте. Фантина проводит вас до подлунного мира. Мы обещаем прийти к вам позже.
Полковник перевел дух и согласно кивнул:
— Мы будет ждать тебя. Извини, если мы обидели кого-то из вас. Это не от злого умысла, а от незнания.
Толпа гипогеянцев начала молча расступаться, пропуская их к концу зала. Там троих фортвудцев уже ждала Фантина, предусмотрительно вытащившая все три рюкзака с пятого яруса вниз.
— Ты с ума сошла, — апатично понукал ей полковник, — тягать такую тяжесть.
— Нет времени, — с тревогой в голосе шепнула она, — пойдем быстрее.
Полковник, да и Грэй и особенно Ник были с ней полностью согласны. Закинув ношу за спины, они поспешили следовать за Фантиной.
— Вроде другой был коридор, — вспомнил Ник, — точно, мы зашли с другой стороны.
— А выйдем с этой, — ответила она, — так быстрее. Надо быстрее.
Стоило им нырнуть в незнакомый коридор, как зеленое свечение вмиг пропало. Чертыхаясь, пришлось доставать и зажигать ультрафиолетовые фонари.
— Вот ведь… — срывающимся голосом разорялся Хейман — чёрт… Из-за какой-то стервы, чуть всех не перегрызли… А почему они не стали трогать меня? Нет, права, если Пэлем не подошел, то почему не меня?
Ему ответил Ник:
— Потому что послушали тебя и поняли, что из идиота гипогеянец не выйдет.
— Что ты несёшь?
— А разве не из-за тебя, — пошёл в атаку Ник, — мы все чуть не остались там навсегда? Кто тебя вообще надоумил нести эту чушь про похищенных гипогеянцев? Ты что не понимал, что тебе, гребаному дипломату из Фортвудса, на это ответят?
Начавшейся перепалке полковник тут же положил конец:
— Отставить разговоры. Молча идём вперед. — Через минуту он всё же сказал для разрядки обстановки. — Никто не виноват. Там была Амертат, она искала повод для ссоры, она его нашла. Это была провокация и благодарите Людека, что мы успешно из неё выбрались.
— Простите, синьоры, — чуть ли не слезно умоляла Фантина, идя впереди, — если б я знала, что ведьма придёт в обитель, я бы не привела вас, отказалась бы, отговорила. Отец Матео не простит мне, что я привела вас в лапы дьяволицы на погибель души.
— Глупости, Фантина, — попытался успокоить её полковник, — отец Матео не судья, а священник. Ты не виновата в том, что не могла предвидеть. И я не смог, хотя должен был. Нельзя предусмотреть все риски.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
