Читаем без скачивания Вселенная Ехо. Том 2 - Макс Фрай

Пес вихрем вылетел из-за угла. Я не уверен, что его лапы действительно соприкасались с землей. До сих пор он казался мне не просто говорящей собакой, но и очень разумным существом – куда разумнее, чем некоторые двуногие. Но счастье на несколько минут превратило его в обыкновенного лохматого щенка, визжащего и скулящего от восторга, словно он не мог выговорить ни единого слова.

Друппи тоже выглядел довольным. Очевидно, пока мы в поте лица вели свое любительское расследование, эти двое уже успели распланировать свою будущую счастливую собачью жизнь в Ехо на несколько лет вперед: как они будут ходить друг к другу в гости, ежедневно уплетать подкопченные в ароматном дыму окорока и прочие милые глупости.

– Ты хочешь забрать Дримарондо? – глаза Ули стали совершенно круглыми.

– Слово «хочешь» в данном случае не совсем уместно. Но мы с ним заключили своего рода договор, – проворчал Шурф.

Он наградил визжащего Дримарондо таким строгим взглядом, что, будь на месте несчастной собаки я сам, дело вполне могло бы закончиться позорной лужей. Но пес не дрогнул – сейчас ему море было по колено.

– И это все, что ты хочешь забрать? – Теперь Ули никак не могла снова уверовать в наше бескорыстие.

– Знаешь, леди Ули, было бы довольно странно, если бы я стал выволакивать из погреба сундуки с приданым твоей бабушки, – пожал плечами Лонли-Локли. – Ну сама подумай, зачем они мне?

Ули еще долго растерянно смотрела нам вслед. Перед тем как свернуть в густые заросли низкорослых деревьев, густо покрытых мелкими желтыми цветами, я обернулся и помахал ей рукой. Она нерешительно махнула в ответ, развернулась и пошла в дом твердой походкой полководца, которому предстоит еще немало сражений.

– Как ты решился взять собаку? – весело спросил я Шурфа. – До сих пор мне казалось, что твое жилище – не совсем подходящее место для домашних животных.

– До сих пор мне тоже так казалось, – флегматично ответил он. – А вот Хельна очень хотела завести собаку, но была вынуждена смириться с некоторыми неудобствами, связанными с моим присутствием в доме. И когда я встретил Дримарондо, я решил, что это мой единственный шанс доставить ей удовольствие, не причиняя чрезмерного ущерба собственным интересам. В конце концов, с этим псом всегда можно поговорить по душам, причем не только высказать свои претензии, но и выслушать его мнение. К тому же он заблаговременно дал мне честное слово, что никогда не будет заходить в мою комнату.

– Да уж, в Мире не слишком много собак, способных принести такую клятву, – рассмеялся я. – Но когда вы успели договориться?

– Вчера, когда же еще? Надо отдать должное этому псу, большую часть нужной мне информации я получил именно от него. Да почти всю, если уж говорить откровенно. Эти разини Кутыки не так уж много знают о том, что творится в их собственном доме. – Шурф посмотрел на мою изумленную физиономию и добавил: – А чему, собственно, ты так удивляешься? Люди редко обращают внимание на собак. Поэтому Дримарондо присутствовал почти при всех событиях, которые меня интересовали. Он сидел на пороге спальни умирающего Хурумхи, прятался в подвале, где ворожил Маркуло, и, вообще, чего только ни повидал. Этот пес наблюдателен и любопытен. К тому же в последнее время он был вынужден постоянно шарить по всему дому в поисках пищи.

– Так это Дримарондо тебе всех заложил? – восхитился я. – И небось не просто так, а в обмен на иммиграцию в Соединенное Королевство. Гениально!

– Ты прав. Мы заключили своего рода джентльменский договор. Дримарондо очень умен и осторожен. Пока он полагал, что ему придется и дальше жить в этом доме, он делал вид, что ему не так уж много известно.

– А как же твой строгий взгляд? – с улыбкой спросил я.

– Видишь ли, у этого пса есть один серьезный недостаток: на него почти невозможно искренне рассердиться, – вздохнул сэр Шурф.

Главный герой нашего диалога вынырнул из густых зарослей и тоном опытного дипломата обратился ко мне:

– Макс, твой пес попросил меня узнать, не обидишься ли ты, если мы вас немного обгоним, а потом вернемся?

– Когда это я на него обижался? Только смотрите не заблудитесь в этом лесу. Меньше всего на свете мне хочется браться за еще одно расследование. – Я улыбнулся и сказал Шурфу: – Кому действительно крупно повезло, так это Друппи. Теперь у него появился личный переводчик.

К тому месту, где был спрятан наш амобилер, мы добрались задолго до заката. Там нас ожидал очередной сюрприз.

За время нашего отсутствия амобилер Шурфа превратился в огромное птичье гнездо. Несчастная машина была погребена под грудой веток, камней и сухой травы. В гнезде сидела большая птица с орлиным клювом, оперением ультрамаринового цвета и блестящими оранжевыми сердитыми глазами. Вместо того чтобы вежливо поздороваться, крылатая экспроприаторша зашипела на нас, как змея, и угрожающе захлопала крыльями.

– Мамочки! Синяя птица! – воскликнул я, невольно отступая на шаг от гнезда.

Шурф не понял причину моих бурных эмоций. Метерлинка я ему из Щели между Мирами пока не извлекал.

– Это и есть птица сыйсу, Макс, – сказал он. – Ты их никогда прежде не видел? Впрочем, неудивительно, они предпочитают жить в безлюдных местах.

– Это заметно, – кивнул я. – Городская птица никогда не позволила бы себе роскошь свить гнездо в чужом амобилере. Что делать-то будем?

– Ничего, – Шурф пожал плечами. – Если бы у нас был только один амобилер, нам пришлось бы ее прогнать. Но поскольку мы предусмотрительно запаслись еще одним…

– Ты решил подарить этой птице свой амобилер? – удивился я. – Просто так, на добрую память?

– А почему нет? – безмятежно спросил мой друг. – Если ты помнишь, у меня с самого начала было предчувствие, что нам понадобится запасное транспортное средство. И я искренне рад, что причина оказалась настолько безобидной. Могло быть хуже.

Я послушно вытряхнул из пригоршни свой амобилер. Бедняга Дримарондо от неожиданности припал к земле и закрыл морду передними лапами. Друппи смотрел на него снисходительно, как столичный житель на провинциала.

– Не бойся, дружок, – сказал я собаке. – Если уж ты решил перебраться в Ехо, тебе придется привыкнуть к чудесам.

– Ничего страшного, – вежливо откликнулся пес. – Я быстро ко всему привыкаю.

Мы уезжали под торжествующие крики «синей птицы». Кажется, она всерьез решила, что ей удалось нас напугать.

– Послушай, дружище, – спросил я Шурфа незадолго до окончания нашего путешествия, – я вот все думаю: почему ты вытащил меня в эту поездку? Если у тебя было предчувствие, что без меня в этом деле не обойтись, то оно тебя, наверное, все-таки обмануло. Насколько я могу судить, ты бы отлично справился и без моей помощи. К тому моменту, когда мы с Урмаго вывалились из башни, ты уже знал, где его следует искать, и я ни на минуту не сомневаюсь, что нашел бы. Я, конечно, лучший возница в Соединенном Королевстве, но Джуффин утверждает, что ты вполне мог бы добраться туда Темным Путем – раз, и все! На кой я тебе сдался?

– А тебе не приходило в голову, что я просто люблю путешествовать в хорошей компании? – спросил он, неохотно отрываясь от очередной книги. – К тому же, как я уже неоднократно говорил, ты слишком засиделся в Ехо.

«Книга огненных страниц»

В Ехо не принято праздновать дни рождения. Я даже не уверен, что местные обыватели вообще дают себе труд помнить, в какой именно по счету день года они впервые огласили Вселенную испуганным ревом.

До сих пор только сэр Мелифаро сообщил мне, что имел честь родиться на следующий день после принятия Кодекса Хрембера – то есть в самый первый день Эпохи Кодекса. Впрочем, я ни разу не заметил, чтобы в этот день кто-нибудь таскал Дневное Лицо господина Почтеннейшего Начальника за уши или водружал на его стол именинный пирог с доброй сотней свечей.

Мне нравится такой подход к делу. Даже когда я был молод, глуп и охоч до праздников, собственные дни рождения всегда повергали меня в жесточайшую депрессию, вне зависимости от качества проведения этого ответственного мероприятия и количества участников. Веселился я в компании сорока веселых приятелей или пил дешевое вино в подъезде с малознакомым угрюмым типом – какая разница. «Поздравляю, теперь ты еще на один шаг ближе к смерти, дорогуша!» – насмешливо говорил мне малоприятный тип, который с незапамятных времен снимает угол на окраине моего сознания и всегда оказывается прав – сколько я себя помню.

В конце концов я просто перестал отмечать дни рождения. Через несколько лет научился вовсе о них не вспоминать. После того как я покинул город, добрая сотня жителей которого держала в памяти сию знаме нательную дату, и в моем доме перестали раздаваться поздравительные телефонные звонки, настойчивые, как мяуканье голодной кошки, проблема окончательно сдохла.