у него остались тайники и запасы на черный день. Но…
- Драгоценных камней не было?
- Не было. Дрянная дешевка, не стоящая и шиллинга. Это были даже не его запонки. Скорее всего, просто памятная вещица, которую он держал у себя.
- Почему вы так решили?
- Монограмма, - проворчал Лейтон, - Его звали Жеймс Атрик Олдридж. А монограмма на запонках состояла лишь из двух букв – «П» и «А». Никчемная медь. Я бросил их в сливную решетку на улице.
Пусто, подумал Лэйд, ощущая, как рассыпается в руках воображаемый куб с тысячью граней. Ты позволил инстинкту вести тебя и он, покрутившись, как тигр в клетке, вновь привел тебя не в ту сторону. А ведь ты мог бы…
Забудь, приказал он себе. Сейчас у тебя есть работа поважнее. Не упусти хотя бы ее.
- Я пришел по доброй воле, - громко произнес он, - Мы должны объединиться. С вами произошла скверная вещь, согласен, но вы еще живы и, быть может, изменения обратимы. Мы можем найти выход, если каждый выложит карты на стол. Мы заставим демона вернуть все назад. Излечить тех, кто жив, и…
Лейтон расхохотался. Треск его смеха превратился в громкий треск ткани, когда надувшаяся в промежности опухоль под его брюками вдруг лопнула, исторгнув наружу извивающуюся, перепачканную слизью и клочьями шерсти змею, стеганувшую по полу. Лэйд едва не отскочил прочь. Не сразу сообразил, что эта извивающаяся змея, хлещущая из стороны в сторону – не более чем хвост. Хвост мистера Лейтона, наконец обретший свободу.
- По доброй воле? Объединиться? Я думал, ты читал письмо.
Лэйд знал, что нельзя смотреть в сторону двери. Судя по тому, как напряглось тело Лейтона, с которого медленно сползали остатки костюма, даже один неосторожный взгляд мог спровоцировать того на нападение. Он уже не был человеком, он был зверем, быстро обретая животные рефлексы. Гигантским котом, для которого Лэйд Лайвстоун был лишь мышью. Может, весьма сообразительной и отважной, но все-таки мышью.
- Я видел письмо, - признал Лэйд, - И знаю, что Розенберг упомянул в нем меня. Но я ничего не знаю о его содержании. Текст зашифрован, а у меня нет ключа.
- Ах, шифр, - Лейтон осклабился и это уже совсем не напоминало улыбку, слишком уж широко распахнулась пасть, - Я и забыл. Старый шифр Олдриджа. Ну конечно. Чтобы читать его, нужно слово-ключ. Особое слово, которое он доверял не каждому. Только ближайшим. Только достойным. Столпам своей компании, на которых зиждилось ее благополучие. Как иронично… Ты хочешь знать это слово, Лэйд Лайвстоун? Хочешь стать частью нас?
Синклер, распавшийся на части и перекроенный во что-то чудовищное. Кольридж, разорванный кальмаром. Розенберг, спрятавшийся от всего мира и, видимо, умирающий. Лейтон, превращающийся в огромного кота…
Нет, подумал Лэйд, я не знаю, что происходит в середке «Биржевой компании Крамби», но я определенно не хочу быть ее частью. Ни за что на свете.
Лейтон медленно огибал комнату, двигаясь по спирали вокруг Лэйда. Многие люди имеют обыкновение ходить во время беседы, Лэйд и сам к таким относился. Возможно, это было лишь попыткой размять новое тело, ощутить заложенные в нем силы и особенности. Но Лэйд не позволял себе оставаться к Лейтону спиной. Он поворачивался вслед за ним, стараясь держаться так, чтобы их разделял письменный стол. Рассохшийся, беспомощно присевший сразу на две ноги, он был старым хламом, который в буфетную, верно, оттащили, чтобы не мешался в Конторе, как оттаскивают в чулан все вещи, судьба которых – навек упокоиться на помойке. Но сейчас этот стол пришелся как нельзя более кстати. Едва ли он мог бы послужить укрытием, но Лэйд воспринимал его как спасительную преграду между ним и кружащим по комнате Лейтоном. Преграду, может, не очень надежную, но вполне явственную.
- Ты хочешь знать это слово, Лэйд Лайвстоун? Ты за этим пришел сюда?
Лэйд облизнул губы.
- Да.
- Это слово… - плоский розовый нос Лейтона приподнялся, клочья разорванных губ под ним задрожали, - Это слово – «Абраксас[5]».
Абраксас. Лэйд ощутил, как что-то заерзало в душе. В темном ее углу, где хранились, подобно товару, утратившему надлежащий вид, старые полузабытые воспоминания. Абраксас. Он уже слышал это слово, и слышал отчетливо. Мало того, с ним было связано что-то недоброе. Воспоминание, мгновенье назад бывшее лишь высохшей вшой, потяжелело, обретая форму и вес, исторгло колючки-шипы, уязвившие его даже сквозь годы.
Да, он помнил, что такое Абраксас. Хотя, видит Бог, хотел бы не помнить.
- Шифр придуман Олдриджем? – быстро спросил он, - И ключ к нему тоже? Откуда он взял это слово?
Лейтон замер напротив него. Присев на все четыре конечности, он выгнулся дугой и удовлетворенно заворчал, когда остатки костюма начали слезать с него, точно змеиная чешуя, обнажая его новое тело. Покрытое блестящей розовой кожей, как на новорожденном крысеныше, гибкое, тягучее и очень сильное. Вспоротый выдвинувшимися когтями палас негромко затрещал.
- Спасибо, что пришел сам, Лэйд Лайвстоун, не дожидаясь, пока я приду к тебе. Этим ты сэкономил нам обоим много времени.
…и Лэйда Лайв…
Лейтон прыгнул.
***
Хищники из рода кошачьих не случайно считаются самыми опасными из всех, существующих по воле Создателя. Их вальяжная медлительность, которую часто принимают за царственную грациозность, коварного свойства. Переливающиеся под шкурой мышцы могут выглядеть округлыми, почти мягкими, но они обладают способностью молниеносно сокращаться, превращая зверя в один исполинский снаряд, отлитый не из металла, а из костей и плоти.
Именно такой снаряд ударил в грудь Лэйда Лайвстоуна, вышибив из него дух и отшвырнув назад.
Если все кости в его теле не лопнули, как кости жареного цыпленка в хватке голодного едока, то только лишь потому, что Лейтон еще не вполне привык к своему телу и его возможностям. Мгновенно спружинившие задние лапы вложили в этот удар огромную силу, но преграда в виде стола приняла на себя слишком значительную ее часть.
Стол лопнул, брызнув в стороны трухлявыми обломками, полированная столешница разлетелась шрапнелью, многие осколки которой угодили Лэйду в лицо. Боли не было, было только онемение в потерявшей чувствительность коже и секундная дезориентация.
Не разорван в клочья, быстро сообщило тело,
