между Крамби и Олдриджем давно отошел на задний план, тем более, что подноготная этих отношений уже сделалась ему ясна. Как говорил мистер Хиггс, величайший знаток человеческих отношений, «Всякий раз, вздумав изобрести рецепт нового соуса, сперва подумайте – а не изобретете ли вы его во второй раз?..»
Ревность. Жадность. Нетерпение. Самоуверенность. Гордыня. Зависть. Все эти соусы были ему хорошо знакомы. Все они давно стали завсегдатаями на кухне всего человеческого рода. Даже Левиафан бессилен придумать что-то новое.
- Если вы что-то знаете, вы должны поделиться этим с нами. Спасение – наше общее дело. И я…
Лицо Лейтона скривилось от отвращения. По комнате пронесся хруст – мимические мышцы, уже не бывшие мышцами человека, сдавили не успевшую затвердеть костную и хрящевую ткань черепа. Должно быть, эта гримаса причинила ему самому боль, потому что заговорил он не сразу.
- Вы называете себя демонологом, - процедил он, помотав головой, - А сами между тем ни черта не понимаете в природе того существа, в чьей власти мы оказались. Он жесток? Да, без сомнения. Он изобретателен? О да! А еще он не человечески ироничен. Мне много раз предрекали, что мое любопытство меня погубит, но я не думал, что демон воспримет это столь буквально… В некотором роде это даже забавно. Точнее, я счел бы происходящее забавным, если бы не понимал, что именно сейчас происходит.
- А Розенберг понимает? – наугад спросил Лэйд.
- Розенберг умен, - Лейтон склонил голову, отчего в буфетной раздался негромкий треск, наверно, хрящи его хребта еще не срослись друг с другом должным образом, - Он всегда был умен, мерзавец. Не так, как старик, но тоже дьявольски догадлив. Он сообразил. Но знаете, я догадался еще раньше. Он работает с цифрами, а я работаю с людьми. Я сразу понял. Едва только увидел, как старина Кольридж превращается в чертового кальмара. А мог бы догадаться еще раньше. Когда никчемная дура рассталась с собственным лицом. Когда выпивоха, которого я держал на работе из лучших побуждений, влил себе в глотку кислоту…
Лэйд не отступил, когда Лейтон шагнул в его сторону. Остался на месте, вперив в него взгляд. На людей этот взгляд действовал почти всегда должным образом, но мистер Лейтон уже был не вполне человеком. И это становилось отчетливо заметно с каждой минутой. Он все сильнее припадал на передние руки, выворачивающиеся под странным углом. Голова все сильнее клонилась к земле. Костюм трещал по всем швам, покрываясь буграми и скрывая многочисленные трансформации тела.
Лэйд заставил себя не замечать этих преображений. Вернуть мысль в рабочий контур, занять делом, заставить ее искать ответ.
Женщина, которой отсекло лицо стеклом. Переломавший руки техник. Водитель, разбившийся на служебном локомобиле. Рассеянный клерк, выпивший отраву. Они не были жертвами трагической случайности, как и подозревал Крамби. Демон дотянулся до них. Еще тогда, прежде чем увлечь набитое людьми здание в адскую бездну. Но…
- Те четверо, которые угодили под расправу первыми. Демон не убил их. Почему?
Лейтон усмехнулся – жутковатое зрелище. Язык у него сделался широким, как лопата, и бледно-розовым, но еще страшнее было то, что он был покрыт полупрозрачными острыми шипами, тончайшими и загнутыми, точно рыболовные крючки.
- Потому что не мог. Не вошел в силу. Но сейчас…
- Что? – спросил Лэйд с нехорошим чувством, - Что сейчас?
- Сейчас он в полной силе. Он вступил в свои права, если ты понимаешь, о чем я говорю. В полном объеме. И я – живое тому подтверждение.
***
Лейтон зашипел. Росшая пучками шерсть на его мясистом загривке вздыбилась, розовая мякоть обрамлявших пасть губ приподнялась, обнажая острейшие костяные кинжалы. Глаза его набухали в глазницах, делаясь все больше, но чем сильнее они росли, тем сквернее было ощущать на себе их взгляд – взгляд двух щербатых янтарных лун с вытянутым вертикальным зрачком посередке.
- Вам страшно? Вам омерзительно? Противно? Зря. Скоро со всеми нами произойдет нечто подобное. Может, еще более жуткое. Кольридж, Синклер, Коу, я, Розенберг… Даже хорошенькая мисс ван Хольц. И поверьте, то, что случилось с нами, не сравнится с тем, что ждет ее саму. О, я бы хотел на это посмотреть…
Лэйд услышал, как где-то за стеллажами всхлипнула мисс ван Хольц. Она слышала их разговор, каждое их слово.
- Она не входит в оперативный совет, - твердо произнес Лэйд, не позволяя вниманию Лейтона переключиться на кого-то другого, - У демона какие-то счеты к окружению Крамби, не так ли? Он уничтожает вас по какой-то причине. Вы что-то сделали, прогневав его, или…
- Ты ни черта не понял, Лэйд Лайвстоун, - Лейтон широко ухмыльнулся, клацнув зубами. Щек у него больше не было, они превратились в обрывки плоти, едва прикрывавшие пасть и свисающие бахромой, точно выстиранное тряпье, - Нас всех ждет одна участь. Нет разницы между начальником и последним из клерков. Между директором и полотером. Нас всех ждет одна участь – та, на которую мы обрекли себя сами. Разве что ты и Крамби неподвластны ему, но это лишь временно. Поэтому было вдвойне любезно с твоей стороны прийти ко мне.
Лэйд выставил перед собой ладони.
«…и Лэйда Лайвстоуна».
Крамби. Олдридж. Синклер. Коу. Лейтон. Розенберг. Мисс ван Хольц. Демон. Компания.
У этого воображаемого кубика, который он вертел в своем сознании, было слишком много граней, причем они смыкались друг с другом по непонятным ему правилам. Надо как-то специальным образом надавить на одну из них, чтобы эта чертова китайская головоломка изменила форму, сделавшись понятной.
- Запонки, - сказал он наугад.
- Что?
- Запонки покойного мистера Олдриджа. Это ведь вы их стащили из коробки, когда вместе с Крамби и прочими отперли сейф? Там был блокнот, фотокарточка, несколько марок и запонки. Они…
Лейтон ухмыльнулся, отчего зубы его заскрежетали.
- Ах, запонки. Да, я взял их. Не потому что подобно Розенбергу испытывал к мертвому старику какой-то пиетет. Я думал… Черт, сейчас-то уже все равно. Я думал, они из драгоценных камней, но снаружи покрыты медью. Старый ублюдок всегда был хитер, невероятно хитер. Он сделал вид, будто отказался от денег, отрекшись от всех нас, но он был не так прост. Наверняка
