— Ты не узнаешь, пока не столкнёшься с ним, — в сознание снова вошла воля святыни магов.
Она предлагала силу, поддержку и я решилась. Душа Гнека — мой проводник в то загадочное и неуловимое место, что называется у всех народов по-разному. Грань, серые Пределы, Потустороннее — лишь одни из тысяч названий, отражающих одну суть. Именно туда отправляются души, выпавшие из круга жизни и перерождений. Но вот о том, что и там есть некие существа, обладающие разумом и огромной силой, способной влиять на мир живых, я не знала. Никто не скажет, как туда попасть, не умерев. Ни одна дорога не ведёт в это место, и нити реальности не укажут путь в межмирье, не существует карт и указателей. Единственное, что у меня есть — это душа Гнека, стремящаяся обрести покой. И я с радостью позволю это, но сначала она приведёт меня к неведомому порогу.
Медленно-медленно ослабевали удерживающие душу путы. Я затаила дыхание и ловила сокровенный, тайный момент, когда сгусток энергии двинется в последний путь. Он почти исчез из реального и тонкого мира, балансируя между. Если бы не наша связь, я никогда не смогла бы уловить это состояние, тем более не смогла бы последовать за душой. Мы воспарили над землёй и помчались прочь из мира, где так бурно дышала жизнь. Но покинув обитаемые пределы, остановились. Сила пирамиды позволяла свободно перемещаться даже в такой зыбкой субстанции между реальностью и миром энергий. Каждую секунду ощущалась поддержка и твёрдая опора под ногами.
Поиски оказались гораздо проще и гораздо сложней одновременно. Не пришлось мчаться к неведомому краю вселенной, потому что та самая грань существует везде, вокруг каждого мира, повторяя, как тень, очертания мироздания. И теперь я понимала, как кукловоду удавалось раскидывать сети стразу во многих мирах. Грань везде и, быть может, распростёрлась не только над Плеядой. Тем временем, душа Гнека истаивала прямо на глазах, она уходила, а я всё ещё не видела, не понимала, не ощущала той границы, за которой исчезал сгусток энергии. Все силы брошены на поиск, мой взгляд проникал в глубинные слои тонкого мира, чутко следил за малейшим колебанием реальности, но ничего не замечал. Передо мной возник нелёгкий выбор: либо отпустить душу, так и не найдя желаемого, либо насильно удержать её и повторить попытку заново. Но даже движимая непреодолимым желанием и решимостью, я не смела отбирать у души право на свободу, право обрести покой. Тогда Водящая души обратилась к воле, что плескалась в пирамиде и получила неожиданно ошеломляющий отклик.
Поток первозданной энергии проник в каждую частичку меня, и я посмотрела на исчезающую душу Гнека снова. То, что удалось почувствовать не походило ни на что. Восприятие глаз ограничивает нас, как и возможности смертного сознания. И несмотря на это удалось различить, прикоснуться не телом, а сущностью Души к тончайшей пелене, существовавшей на пределе доступного понимания, неожиданно близкой и бесконечно далёкой каждому живому существу. Для новой души открывалось своеобразное окно. Я попросила прощения у Гнека и крепче ухватилась за душу, застрявшую в процессе перехода.
С той стороны всколыхнулось возмущение и напор, грань пыталась втянуть пришельца и закрыть брешь. А я держала пленника всеми силами и смотрела в глубину души, как в окно между чуждыми мирами. Внезапно возмущение утихло, и в движущихся частичках энергии сгустка проявился некий лик. Кто-то старался придать себе иллюзию плоти, там, где это абсолютно невозможно. Меня заметили и пришли на встречу. Я с волнением поняла, через душу Гнека в мироздание смотрит кукловод. Он не может видеть моего будущего, лишь предполагать последствия выбора, но вот прошлое и настоящее знает отлично. Этой сущности понадобилось не так уж много времени, чтобы появиться передо мной.
Уши заложило от непонятных звуков странного диапазона. Кукловод пытался общаться понятным мне способом. Он пугающе быстро приспосабливался, и это наталкивало на мысль, что передо мной уникальная душа, непостижимым образом сохранившая сознание, наделённая огромной силой и волей. Среди скрежета и писка вдруг раздались отчётливые слова.
— Здравствуй, Паулина, — простая фраза, но от неё мороз пошёл по коже, а по спине потекли струйки холодного пота.
— Что ты такое? — едва сумев двигать губами, прошептала я. Показалось, или раздался смешок?
— Мои Творцы создали слишком сильное творение, фактически единственного сына, вложив частички божественной сущности в новорожденную плоть. Но любовь божественных родителей — тяжкое испытание и жестокая игра, когда речь идёт о Терроне и Терре.
— Нет, не может быть! Ты…Ты Первый из магов? — я потрясённо воскликнула, едва контролируя себя.
— Однажды родители почувствовали зов новых мирозданий, но поняли, что связали себя неразрывными узами с Плеядой. Ведь в ней жил я и другие маги. Вот тогда они пожалели, что создали нас, такими сильными, похожими на себя и захотели избавиться. Долго рассказывать, но поверь на слово, смерть оказалась долгожданным подарком судьбы и сладким избавлением от мучений в руках обезумевших богов.
— Охотно верю и сочувствую.
— Очутившись за гранью, моя душа не растеряла горящий в глубине огонь. Он позволил сохранить личность, память и научиться использовать текущую вокруг силу. Я смог проникать в реальность живых, пока однажды не осознал свою новую суть. Паулина, здесь я нечто вроде бога. Не знаю, как выразить это понятней, ведь мой мир чужд для всего, что привычно и знакомо живым.
— Терр и Террона сломали тебя, — шептала, как безумная, едва успевая собрать растекающиеся мысли, — а мир за гранью окончательно изменил.
— В чём-то ты права, но я хочу вернуться. Должен! Плеяда зовёт, а сейчас почувствовав тебя, Душа, так близко, я ошеломлён притяженьем. Помоги, Паулина. Позови!
— Во время ритуала Терродана, едва став жрицей, я чувствовала твой неясный след, уловила образ давно ушедшего мага — тебя, Первый. А потом с упоением читала "Пробуждение жизни", написанный тобой очень давно. Сколько раз мечтала получить возможность увидеть Первого из нас, вернуть к жизни. Ты был самым сильным, нашей основой, как народа. С твоим уходом всё рассыпалось, медленно деградируя.
— Призови меня, Душа, — нашептывал голос, став нежным и сладким, как лёгкий дурман.
— А потом, — продолжила я, — мне пришлось пойти через жестокие испытания, узнать, как умирали и страдали другие, поддавшись неведомой воле. И я собирала по крупицам мельчайшие осколки, чтобы сложить цельное зеркало и увидеть в нём сущность кукловода — тебя, Первый.
— Назови моё имя. Позови, и я смогу обрести плоть, — голос очаровывал, гипнотизировал, обволакивая сознание прекрасной музыкой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
