может он все бросить и заботиться только о твоих делах? Ты не хуже меня знаешь, что только свежие трупы могут быть очищены от скверны. Тело твоего отца уже покрылось синими пятнами, и ногти его отросли. Очень скоро он станет живым мертвецом. Разве можем мы ждать прихода молодого господина?
— Не надо! Дядя Лю, умоляю вас! Я буду служить вам до самой смерти! Я… я точно найду способ отплатить вам в будущем! Я умоляю вас, только не трогай моего папу! Пожалуйста. Я умоляю… пожалуйста!
Мужчина тяжело вздохнул. Мольбы этого юноши ранили его сердце. Хотя глаза его покраснели, он был неумолим:
— Ты знаешь, что просишь невозможного. Я не могу поставить на кон жизни всех этих людей. Уберите!
— Нет! Нет!
Однако, уже было слишком поздно. Никто бы не стал помогать Сяо Маню. Было очевидно, если это тело оставить здесь, то очень скоро вселившийся в него свирепый злой дух набросится на них.
Труп приемного отца Сяо Маня вырвали из его рук, чтобы унести и разрубить на куски за пределами барьера. Кровавые слезы текли по лицу Сяо Маня, и рот исторгал дикое, звериное рычание, когда он пытался вырваться из хватки удерживающих его людей. В конце концов, с большим трудом его удалось оттащить в дальний конец двора.
После этого происшествия люди в усадьбе еще какое-то время не ложились, обсуждая увиденное. Постепенно усталость взяла свое, и все постепенно вернулось к прежнему тревожному спокойствию.
После этого происшествия Чу Ваньнин никак не мог заснуть. Опустив голову, он сидел, глубоко погрузившись в свои мысли.
Мо Жань пристально посмотрел на него:
— О чем ты задумался?
— Этот паренек из-за своего эгоистичного поведения потерял самого близкого человека, а потом у него отняли даже его тело. В любом случае, он затаил обиду на жителей города. У меня есть одно предположение. Возможно, что я знаю, почему провалился план переселения людей из Линьаня.
Мо Жань с восторгом заметил:
— Я тоже подумал об этом!
Чу Ваньнин покачал головой:
— Не стоит делать поспешных выводов. Однако стоит присмотреться к нему.
Глава 66. Этот достопочтенный впервые видит раскол неба
Утром следующего дня не случилось ничего необычного.
Чу Сюнь послал людей в город, чтобы убедиться, что количество заготовленных «марионеток» соответствует числу живых людей в Линьане. Каждая семья начала собирать в дорогу свой нехитрый скарб, чтобы завтра с восходом солнца отправиться в путь.
Мо Жань сидел у ворот резиденции начальника префектуры и смотрел на проходящих мимо людей. Наконец, он печально вздохнул:
– Чу Сюнь так тщательно подготовился. Если никто не выдаст тайну «фальшивых жителей», своим скудным умом призраки точно не догадаются о подлоге. Наверняка это кто-то из этих людей выдал секрет. Маленький брат, как думаешь?
Никто не ответил.
– Эй? Младший брат? – Мо Жань повертел головой.
Он и не заметил, как Ся Сыни ушел, чтобы посмотреть, как стражники готовят лошадей к дальнему путешествию. Вместо младшего брата рядом с Мо Жанем теперь оказался сын молодого князя Чу. Он присел рядом, подперев голову руками.
– Большой старший брат…
Мо Жань, наконец, пришел в себя после подобного внезапного появления и спросил:
– Э… Что случилось?
Мальчик указал на старое тунговое дерево рядом с ними. За ветки на самом верху зацепился летающий змей. Ребенок, по-детски картаво выговаривая слова, сказал:
– Мама оставила его мне, а он улетел. Я не умею летать. Большой брат, ты поможешь мне?
– Конечно, нет проблем!
Используя цингун, Мо Жань плавно взлетел к верхушке дерева и снял с ветвей летающего змея в виде яркой бабочки. Спустившись на землю, он с улыбкой вручил его малышу:
– Возьми и не упусти его снова.
Ребенок послушно кивнул.
Мо Жань отметил про себя, что видимо Чу Сюню некогда было присматривать за сыном, раз малыш без присмотра бродил среди толпы малознакомых людей.
– А где твоя мама? Здесь так слишком много людей, давай я отведу тебя к ней.
– Мама? Мама на склоне горы.
Мо Жань переспросил:
– А что она там делает?
– Спит, – Мальчик широко открыл свои круглые глазенки и тихо пролепетал. – Мама все время там спит. Весной, когда на ней распустятся цветы, мы с папой пойдем навестить ее.
Мо Жань неслышно выдохнул:
– Ах... – и надолго замолчал.
Но мальчик, кажется, даже ничего не заметил. Он был еще слишком мал, чтобы понимать, что такое жизнь и смерть. Расправив крылья маленького воздушного змея, малыш поднял голову и посмотрел на Мо Жаня:
– Старший брат, спасибо, я хочу с тобой… я дам тебе кое-что.
Он порылся в кармане и выудил оттуда завернутую в тростниковый лист половинку цветочного бисквита.
В последнее время все жители Линьаня голодали, и было удивительно, как эта мелочь смогла сберечь кусочек пирожного. Ребенок разделил бисквит пополам: себе он оставил кусочек побольше, а тот, что поменьше, протянул Мо Жаню.
– Возьми, большой старший брат, съешь... Только тссс... никому не говори, что я дал тебе. У меня больше нет.
Когда Мо Жань протянул руку, чтобы взять предложенное угощение, мальчик внезапно передумал и взял себе меньший кусок, а тот что побольше вручил ему.
– Это вкусно! Внутри бобовая паста.
Этот жест породил волну горечи и тепла в сердце в сердце Мо Жаня. Он привык к тому, что к нему плохо относятся, но совершенно не знал, как реагировать на эту внезапную искреннюю доброту. Мо взял цветочный бисквит и, запинаясь, пробормотал слова благодарности. Малыш выглядел очень счастливым. Когда он поднял голову, длинные ресницы затрепетали как бабочки, и на маленьком личике расцвела ослепительная улыбка.
Мо Жань взял цветочный бисквит, но не стал есть его. Он отошел в сторону, где, сорвав лист с тунгового дерева, аккуратно завернул лакомство и спрятал его на груди. Он хотел перекинуться с малышом еще парой слов, но, как и все маленькие дети, ребенок не мог долго оставаться на одном месте и, подпрыгивая, побежал дальше по своим детским делам.
Художник: 漠城宿
В этот момент подошел Чу Ваньнин. Увидев, что Мо Жань застыл на месте в глубокой задумчивости, он, слегка подняв брови, спросил:
– Что случилось?
Мо Жань проводил взглядом удаляющегося малыша и тихо вздохнул:
– Я думаю, здесь так много людей. Как вышло, что все они умерли в одночасье?
Наступила ночь, свинцовые тучи затянули
