class="p1">Это даже не мысль. Инстинкт, что диктует тело.
Наверху остался еще один агент, а значит, у меня не так много времени.
Карабкаясь, как букашка, на коленях, я расталкиваю куски угля, заставляя себя продолжать ползти. «Пожалуйста, быстрее», – умоляю я собственное тело, невзирая на то, что от страха едва могу соображать. Шатаясь, поднимаюсь на ноги. Колени подгибаются. Боль стреляет в боку, но я игнорирую ее когтистые пальцы. Цепляюсь за железные борта. Ржавчина и металл жгут разодранную кожу. Одежда и волосы моментально намокают от дождя. Удерживаясь на руках, я повисаю и прыгаю. Но едва успеваю стать ногами на твердую землю, как чья-то рука грубо припечатывает меня к стенке вагона. Последнее, что я вижу, – черные злобные глаза, а потом перед лицом взмывает кастет.
Я зажмуриваюсь, закрываясь руками и ожидая удара. Из глаз льются слезы, смешиваясь с холодными дождевыми каплями.
Вскрик боли.
Но не мой.
Я распахиваю глаза. Из руки, кулак которой только что был направлен в мою сторону, торчит нож.
«Он пришел!» – проносится в голове. Голубые глаза Ника горят ненавистью. Его бровь рассечена, и вниз по скуле ползет струйка крови, тут же смываемая дождем, а в остальном он цел. В его руке, словно из воздуха, тут же появляется другой нож.
Приближаясь, Ник замахивается для удара, но агент ловко уворачивается. Блокирует его атаки, словно заранее знает, как именно Ник будет бить. Ножи блестят попеременно то в одной, то в другой руке, взметаются в воздух и опускаются, не достав цели.
Вдалеке слышится шум машин. Я молюсь, чтобы они оказались нашими.
– Думаешь, только ты на такие фокусы горазд? – шипит агент, попытавшись ударить, но промахивается. – Командир, кажется, ты забыл, как сам учил меня от ножа защищаться.
Он рывком бросается на Ника, но тот изворачивается и обхватывает напавшего за шею. Роняет клинок в жидкую грязь под ногами.
– Ты не можешь этого помнить! – Шипит Ник, ударяя его о железный борт вагона, так что окрестности оглашает глухой хлопок.
– Они там! – доносится издалека знакомый голос. Шон!
Я оборачиваюсь и вижу, как он выскакивает из машины вместе с Рейвен. В отличие от нас, мокрых и грязных, как корабельные крысы, они выглядят так, словно припарковались у ресторана в пятницу вечером.
Удерживая агента у стены локтем, Ник приставляет пистолет к его голове. Тот злобно скалится. – Не всем, как видишь, стёрли память.
Сердце бьется так, что сейчас выпрыгнет из груди.
– Что ты несешь?
– Спроси у своей подружки, – выплевывает парень слова вместе с кровью, которую тут же смывает с его лица дождевыми потоками. Его стеклянные глаза глядят позади плеча Ника.
А горле застревает ком, и несколько человек одновременно оборачиваются на Рей.
– Она знает. Была там, вместе со своим доктором.
– Какого черта он сказал? – пытаясь перекричать шум барабанящих по металлу капель, орет Ник. Не знаю, как он почувствовал, что Рей здесь. Но вопрос явно адресован ей.
– Потому что Эхо не вызывает потерю памяти, – едва слышным голосом произносит она. Последние слова растворяются в раскатах грома.
– Что?
Я вздрагиваю, когда обе руки Ника смыкаются на бортах куртки агента, встряхивая и снова впечатывая фигуру в стену.
Рей испуганно зажмуривается.
– Оставь его, – почти умоляя, произношу я. Все тело так болит, что вдохнуть больно. Меня до сих пор трясет от страха и плещущегося в крови адреналина. А может, от того, что насквозь промокла под непрекращающимся ни на секунду дождем. – Не надо! Хватит крови!
Всего на секунду Ник бросает на меня яростный взгляд.
– Он хотел ударить тебя, а ты его жалеешь?
Парень снова пытается вырваться, но Ник бьет его под дых, по голове, а когда тот валится на бок без сознания, добавляет пару раз ногой. Уже для собственного успокоения. А потом резко разворачивается к Шону с Рей, шагая по землистой жиже.
– Где вы были?
– На дороге патрули, мы не могли незамеченными проехать, – оправдывается Шон.
– Телефон?
– Разрядился.
Ник срывается на крик: – Рид, ты сейчас серьезно?
Но Шон не успевает ничего ответить, его перебивает другой голос. – Это была ее мысль встретиться на вокзале. – Джесс появляется из-за почерневшего локомотива. – Какого хрена, отряд Коракса, который должен быть за сотни миль, оказался здесь?
Судя по тому, как Джесс прихрамывает, стараясь не опираться на левую ногу, ему досталось больше, чем Нику. Он угрожающе подходит ближе, передергивая затвор.
– Успокойся, я не знаю. Я ни при чем, – защищается Рейвен, отступая.
Джесс преграждает ей путь, а потом крепко хватает за рукав пальто, от чего на ткани остаются красные пятна, и грубо толкает в сторону. Рейвен кидается к Риду, словно в поисках защиты, но Ник успевает ее перехватить, вдавливая в боковину товарняка.
– Ник, она не врет! – Шон дергается вперед, предупреждающе выставляя руку.
– Не приближайся, это приказ, – рявкает Ник, точно зная, что Шон никогда его не нарушит. Я впервые вижу его в таком состоянии.
Удерживая Рей на расстоянии вытянутой руки, Ник качает головой, всматриваясь в ее глаза. Истеричный смешок ускользает с его губ. – Умоляю, скажи, что это не то, о чем я думаю.
Рей устало прикрывает глаза. Тяжело сглатывает.
– Эхо не вызывает потерю памяти, – повторяет девушка. – Никогда не вызывало. Максфилд стирал вам память специально. Эхо было лишь прикрытием.
Джесс, спокойный и рассудительный, всегда держащий себя в руках, вдруг с размаху бьет кулаком по стоящему рядом товарняку.
– Какого хрена? – рычит Ник, и тут я чувствую, что со мной что-то не так.
Адреналин схлынул, оставив позади дымящиеся очаги боли, и я прижимаю руку к самому сильному из них. Поднимаю ладонь, рассматривая, как красный цвет крупными каплями смывается водой с пальцев. Опускаю глаза. По боку, где одежда разрезана, словно острым ножом, все больше и больше расплывается кровавое озеро. Голова наполняется едким туманом, и вдруг становится нестерпимо больно дышать.
Страх снова накрывает так, что если начать паниковать, уже не смогу остановиться. Влага греет кожу там, где я зажимаю ее пальцами. И под их давлением пульс ощущается так отчетливо, словно отсчитывает каждым толчком крови, сколько мне осталось. В голове проносится мысль, что немного.
Красный – цвет сегодняшнего утра.
Боль в боку начинает нарастать. Постепенно, словно кто-то добавляет громкость, выкручивая ручку.
– Ник, – шепчу я, но он не замечает, все еще
