Его народ ему это запомнил.
— У нас с военачальниками было несколько идей, но для большинства нужны смотрители Пустоты.
— А свои у вас, надо понимать, кончились? — уточнил Борво, который, наконец, закончил есть и теперь пытался усесться поудобнее, чтобы раздутый живот не мешал дышать.
— Своих у них хорошо если пара дюжин наберется, — не глядя сообщил Стенн.
Даангвул не стал ничего добавлять.
— Что-то тут не сходится, — пробормотала Эдорта. — С тем, что у вас разделывать исчадий считается народной забавой.
— Наоборот, сходится, — раздумчиво вмешался Фирин. — Если гномы сами с легкостью управляются с оскверненными, зачем им кормить здоровенный полк ребят, вся примечательность которых в том, что они чуют приближение исчадий лишь немного загодя? — снизошел он до разъяснений, смекая происходящее. — По одному-два смотрителя в каждый гарнизонный патруль хватит. Командор у них, я думаю, назначен во многом для вида.
— Для контакта с остальными командорами, — поправил Даангвул. — Так и есть. Когда я понял, что дело не только в Эдрике, я отправил Йорсона со всеми, кто был.
Дей распрямил плечи.
— Жалкая погибшая горстка, — членораздельно пригвоздил он. — Ради которой ты намерена рисковать нами и пустить ко всем демонам жертву Реда. Данан, — произнес Дей тихо и с мольбой, — ну в самом деле, за что? — он воззрился на чародейку измученно и требовательно, не договаривая главного: за что она с ним, Диармайдом, так?
— Чтобы он заткнулся, Диармайд, — шепнула Данан. — Ради этого я пущу к демонам нас всех, каждого человека, эльфа и гнома, до которого дотянусь. Неужели ты сам не слышишь его каждую ночь, Дей?
— Архонта? — шепнул Даангвул Хольфстенну. Тот кивнул.
— Если он смолкнет, значит, все кончилось. И только в этом случае смерть Редгара Тысячи Битв, смотрителей Даэрдина, патрульных Руамарда, жителей Лейфенделя будет оправдана и искуплена. Все остальное, Диармайд — просто нытье.
— Дан… — Диармайд ничего не успел сказать: лицо чародейки дрогнуло в решительной ярости, обращенной к Даангвулу.
— И вы тоже должны это услышать и понять. Где там ваш Дагор или кто нас поведет?! — вспыхнула чародейка. — У нас нет времени выяснять, кто, за что и отчего умер! Назначьте маршрут, скажите, на какую помощь мы можем рассчитывать, и дайте нам отдохнуть перед выходом. Назначьте ему, — Данан ткнула в Дея пальцем, — летописца в помощь и одного честного хранителя, который будет переводить древние записи гномов на всеобщий. И хватит примеряться друг к другу! Или вы, — обратилась к своим, — все кто видел архонта, забыли, сколько ему нужно времени, чтобы отнять жизнь целого города?!
Она встала, обернулась к королю, не в силах сдержать неистовство:
— Чем дольше ты сидишь тут, не зная, что предпринять, тем быстрее от тебя уплывает трон, король. И чем дольше ты, — гаркнула она Дею, — грызешься со мной, тем быстрее с каждым твоим словом обесценивается жертва человека, которому ты обязан всем.
Даангвул из рода Транадор уставился на Данан. Жал без труда узнал выражение глаз цвета застывшего янтаря: он сам когда-то так же смотрел на чародейку, понятия не имея, в какой момент она решит, что пришло время воткнуть ему в горло чародейский клинок.
— Прошу прощения, государь, — в двери, словно прибежав на шум, показался Дагор. — Я несколько задержался с её величеством.
— Заходи, Дагор, — позвал король. Жал видел, как на гномском лице мелькнуло облегчение, что ему не пришлось как-то реагировать на слова чародейки. Данан, между тем, села, но гнева от бездействия в ней не убыло.
Следом за Дагором вошло еще два важных гнома. Даангвул представил их (Данан не слышала) и принялся рассказывать им план и задачи с нарочито уверенным видом. Жал перевел глаза на Диармайда. Перспектива остаться в тылу мероприятия отпечаталась на его физиономии натуральной обидой на Данан. И только на неё — это было видно по тому, как назойливо Диармайд пытался просверлить взглядом у Данан дыру в виске. Жал мог поклясться, Дей хотел бы, по-детски хныкая, заорать ей в лицо что-нибудь в духе: «Почему я? Почему из-за твоих решений я вечно должен страдать?! Что я тебе сделал?!». Кусок Диармайду не лез в горло. Но он заставлял себя давиться едой, из-за чего сначала закашлялся, потом облился элем. Жалу стало жаль лейтенанта. Ну, в самом деле, подумал эльф, он ведь неплохой парень, этот Диармайд. Даже хороший. Просто немного фантазер, который никак не научится жить без оглядки в прошлое. Но, справедливости ради, сколько вообще смертных на это способны?
Закончив с обсуждением планов вылазки, Даангвул отправил стражу разместить путников в покоях, которые Сиггеруд уже наверняка предусмотрела. Дагор распорядился вернуть им оружие, приставил отряд страшных мордоворотов, чтобы не вздумали делать глупости, и повел прочь из квартала высшей аристократии. Петляя по улицам Руамарда так и эдак, в один момент он замер перед внушительного вида постройкой и сказал, что это особняк Карадока, того самого начальника гарнизона, что встретил их у ворот.
— Одно из самых безопасных мест, — с некоторой гордостью заявил Дагор, подразумевая, видимо, что здесь подручные Эдрика до путников не дотянутся.
— У ее величества длинные руки, раз она приказала расселить нас тут, — протянул Хольфстенн, с прищуром оглядывая стены из добротного темного кирпича. Сооружение по складу напоминающее разросшуюся в несколько коридоров казарму, только с дверьми — без тарана не выбьешь. Ну или без колдовства, — прикинул гном, краем глаза зыркнув на Фирина.
— Карадок, капитан гарнизона на главных воротах, её кузен. Заходите, — пригласил Дагор. — Здесь не так роскошно, как во дворце, но можно не опасаться, что Эдрик как-то пронюхает, что король сошелся с пришлыми. Весь периметр квартала стерегут только наши люди, — сообщил Дагор щедро. Жал не изменился в лице, но в душе хмыкнул: это не хвастовство, это угроза. Ну, или во всяком случае — предупреждение.
Дагор повел их вдоль правого крыла, сплошь усеянного гномами-стражами, что-то подспудно объясняя. Данан по дороге старалась слушать его заключительные разъяснения (утром к ним присоединятся будущие попутчики), но одновременно растирала висок — шепот архонта снова сводил весь её мир до узости мигрени. Жал шел рядом. Он не притрагивался к Данан, но женщина знала — если боль сломит с ног, эльф непременно поймает. Диармайд продвигался, скрипя зубами и даже не пытаясь выяснять, что вызывало в нем большее возмущение: решение Данан, то, что она вообще позволила себе принимать решение за всех или роль, которую отвела ему в конечном раскладе. Дей может цапаться с ней сколько угодно, но он не готов отпускать
