помню наизусть множество молитв. Но это не значит, что я стал религиозным фанатиком. Да и трудно таким остаться, когда я сумел получить полноценное высшее образование. Знания и слепой религиозный фанатизм, знаете ли, несовместимы.
— Верно, — нехотя согласился Бажен Петрович.
— На данный момент секты «Истинные люди» как таковой больше нет. Осталось лишь несколько десятков наиболее упёртых фанатиков, что продолжают в глубинах «Благодатного мира» сажать картошку, доить коров и окроплять друг друга виртуальной святой водой. Не просто большая, а подавляющая часть сектантов разбежалась по базовым локация «Благодатного мира» типа «Приморск» и «Мегаполис».
— Тема, что вы затронули, весьма интересная, — Бажен Петрович мягко перебил Юрия. — Вы обязательно расскажите нам об этом, но в другой раз.
Намёк более чем прозрачный. Директор и администратор ИДК более чем занятые люди.
— Десять лет назад власти решили покончить с «недобитками», — продолжил Юрий. — Тогда мне было полных семнадцать лет. Это слишком много. Вот почему власти так и не дали мне возможности хотя бы попытаться закрепиться в реальности, а сразу отправили в «Благодатный мир». Иначе говоря, я попал в «Благодатный мир» не из-за того, что мой социальный рейтинг опустился ниже сотни баллов, а из-за того, что у меня его не было вообще.
— Кхм, — задумчиво прокашлялся Бажен Петрович.
До директора ИДК только сейчас стало доходить, что он зря прочитал резюме по диагонали. Ибо потенциальный работник, что сейчас сидит перед ним, далеко не стандартный молодой соискатель со стандартным набором желаний.
— Скажите, — заговорила Ника Аргиньева, — неужели прямо в «Благодатном мире» вы сумели получить высшее образование?
— Да, — Юрий кивнул. — Новосибирский институт дистанционного обучения принимает в том числе и таких как я. На освоение школьной программы у меня ушло шесть лет. На освоение университетского курса ещё четыре.
На лицах директора и администратора разом вспыхнуло недоверие.
— Как вам это удалось? — строго произнёс Бажен Петрович. — Насколько мне известно, из «Благодатного мира» редко кто возвращается. Это, вроде как, рай, пусть и виртуальный. Там, это, — Бажен Петрович задумчиво щёлкнул пальцами, — жизнь без забот, хлеб без труда и секс без каких бы то ни было обязательств.
— А так же, — в тон директору продолжил Юрий, — самая разнообразная выпивка без ограничений. А для особо утончённых натур огромный выбор наркотиков по бросовым ценам. «Благодатный мир» в первую и единственную очередь усиленно потакает порокам.
Столь смелое заявление вконец сбило с толку директора и администратора ИДК. У жителей настоящей реальности и в самом деле весьма и весьма превратные представления о жизни в виртуальном мире.
— На самом деле «Благодатный мир» — это утончённый ад без чертей и котлов с кипящей смолой, — продолжил Юрий, будто поставил своей целью окончательно морально добить потенциальных начальников. — Меня лично, сильнее физической боли, мучила бессмысленность существования, пустота внутри. Секс без обязательств убил всякую привязанность. Один мой знакомый безнадёжно мечтал подраться хоть с кем-нибудь хотя бы разок из-за бабы. Но в «Благодатном мире» не осталось места даже для ревности. Да и какой смысл бить кому бы то ни было морду, когда в любом ночном клубе, буквально в две минуты, легко и просто найти подружку хоть на ночь, хоть на час.
Бесцельное существование обесценило семью и дружбу. Каждый житель «Благодатного мира» страдает от жуткого одиночества посреди толпы. По этим причинам обитатели виртуального мира с утроенной силой предаются порокам. Все, все без исключения, стремятся хотя бы на ночь, хоты бы на час, забыть о никчёмности собственного бытия.
Вот почему во мне нашлись силы чтобы сперва переселиться в Верхнеянск, в единственную базовую локацию, где условности виртуального мира сведены к минимуму. По этим же причинам десять лет, десять долгих лет, я старательно учился. А всё потому, что выбор у меня небогатый. Если не Верхнеянск и напряжённая учёба, то община наркоманов и смерть ещё лет восемь-девять тому назад. Пороки, даже виртуальные, не способствуют долголетию.
Ой, простите, — спохватился Юрий и тут же смущённо отвёл глаза в сторону.
Юрий и сам не заметил, как вконец раскочегарился. Директор и администратор ИДК невольно наступили на его «любимую мозоль».
— Бажен Петрович, мне скрывать нечего, — как можно более искренне заверил Юрий. — Вы легко можете навести справки и проверить мои документы.
В кабинете повисло неловкое молчание. Через едва приоткрытое окно во внутрь ворвалось щебетание птиц. Юрий повернул голову. По ту сторону стекла буйство осени, последние деньки бабьего лета. Суровые ели и ёлки сверкают тёмно-зелёными иглами. Лишь берёзы и редкие осины будто переоделись в жёлтые платья. Ещё недели две, и листва окончательно облетит.
— Признаться, — Бажен Петрович первым нарушил неловкую тишину, — ваше резюме я прочитал недостаточно внимательным образом. Но, всё же, чего вы хотите? До каких карьерных вершин желаете подняться и как быстро?
Про себя Юрий усмехнулся. Подобные вопросы как ничто иное отлично характеризуют самого Бажена Петровича. Директор ИДК — типичный амбициозный чиновник. Осталось только выяснить, насколько он компетентен.
— На данный момент, — Юрий невольно улыбнулся, — у меня единственная цель, единственная карьерная вершина — вернуться обратно в реальность. Если более конкретно, то накопить семьдесят тысяч рублей. Пятьдесят тысяч цена реабилитации после виртуальной капсулы. Ещё двадцать нужны в качестве «подушки безопасности». Мало выбраться в реальность, гораздо важней закрепиться в ней, найти своё место.
— А дальше? — упрямо спросил Бажен Петрович.
— А дальше мои планы и цели весьма и весьма расплывчаты, — нехотя признал Юрий. — На первом месте стандартный набор: полноценная семья, дети, собственный дом или квартира, ну и далее по списку вплоть до чёрно-белого кота на диване перед телевизором. Любая карьерная вершина имеет смысл тогда и только тогда, когда ты можешь бросить все эти достижения к ногам любимой женщины. Ну или хотя бы просто сводить её в ресторан.
— Но почему же так? — Бажен Петрович либо и в самом деле не догоняет, либо прикалывается.
— Бажен Петрович, — как можно более вежливо заговорил Юрий, — вы же сами весьма и весьма сомневаетесь, будто из «Благодатного мира» и в самом деле можно вернуться. В свою очередь и я прекрасно понимаю это. А потому боюсь сглазить. Заводить более конкретные цели и планы имеет смысл тогда и только тогда, когда в этом самом кабинете я смогу предстать перед вами не в виде
