«Моя милая Торнер! Я возлагаю на тебя по-прежнему все свои надежды добиться счастья в этой жизни. Мой лорд свежее и здоровее обыкновенного. Он жаловался на меня брату Говарду… Меня это приводит в бешенство. Я чувствую к мужу такое отвращение, как ни к одному мужчине. Он мешает мне наслаждаться любовью того, кого я люблю».
Когда граф вторично пожаловался, то обе женщины обратились вместе к доктору Форману, известному в свое время магу и шарлатану. Они попросили его дать им такое средство, которое могло бы вызвать в душе графа отвращение к своей супруге. Доктор дал свое согласие, произнес разные заклинания над восковыми куклами и т. п. Так как все эти средства, однако, не действовали, то леди Френсис написала к кудеснику следующее письмо:
«Мой милый отец! Хотя я знаю Вашу всегдашнюю готовность помочь мне, тем не менее я опять должна просить Вашего содействия. Я имею полное основание доверять Вам, хотя весь мир идет против меня. Впрочем, небо благоволит ко мне. Много приходится мне страдать от ворчливости супруга, от упрямства врагов, от гнета судьбы. Из этого дремучего леса только Вы способны вывести меня своею мудростью. Именем Бога заклинаю Вас, помогите мне. Чартлей.
Ваша искренно любящая Вас дочь
Френсис Эссекс».
В начале 1613 г. некая Мэри Вуд обвинила леди Эссекс в том, что она пыталась подкупить ее отравить графа. Впрочем, это дело оставлено было без последствий. Вскоре после этого для леди Эссекс вновь блеснул луч надежды. Уже три года прошло с того времени, как ее муж вернулся из-за границы. Если бы ей удалось доказать суду, что она в действительности не была женою Эссекса, то она могла бы добиться развода. Для этого она заручилась содействием отца и бессовестного дяди, могущественного лорда Нортумберленда. Она упросила последнего, игравшего в этой истории приблизительно такую же роль, как Пандар в «Троиле и Крессиде», объяснить королю, что ее муж страдает бессилием, и что она совершенно лишена радостей супружеской жизни. Так как король все еще был привязан к Рочестеру, и так как он любил устраивать счастье фаворитов, то он выслушал ходатаев леди Френсис очень внимательно. Эти последние сообразили очень быстро ту выгоду, которая вытекала для них из родства с Рочестером, бывшим доселе их противником, и они стали принимать все более горячее участие в этой истории. Дело было, наконец, улажено на одном из собраний, устроенных друзьями супругов — графом Нортгемптоном и графом Суффолком, со стороны леди Френсис, и графом Саутгемптоном и лордом Ноллисом, со стороны Эссекса. Эссекс отказался признать в себе тот недостаток, который мог ему помешать вступить в новый брак, но заявил прямо, что он не может быть мужем именно этой дамы.
Тогда созвали комиссию, состоявшую из духовных лиц и юристов, для обсуждения этого дела и организовали комитет, образованный из шести акушерок и десяти благочестивых знатных матрон. Они должны были разрешить вопрос, находится ли организм леди Френсис в нормальном состоянии и в самом ли деле она, как утверждает, девушка. Стыдливость леди оказалась столь великой, что она явилась к осмотру под вуалью. При таких условиях мог совершенно естественно распространиться слух, что осмотру подверглось подставное лицо. Осмотр дал именно те результаты, которые были желанными для леди Френсис, убедил только тех, кто его устроил и представил богатый материал для бесчисленных грубых шуток.
Адвокаты леди Эссекс доказывали комиссии, что ее муж заболел мнимым недугом под влиянием чародейства. Но она была настолько осторожна, что не назвала, конечно, ни себя, ни доктора Формана виновниками колдовства. Некоторые члены комиссии были уже заранее склонны объявить брак недействительным. Они желали исполнить волю короля и фаворита. Однако архиепископ Эббот, человек независимых взглядов, заявил, во-первых, что болезнь графа нельзя никоим образом приписать чародейству, и указал, во-вторых, на то обстоятельство, что дело леди Эссекс может послужить прецедентом для каждой бездетной супруги. Так как при баллотировке обнаружилось равенство голосов, то Эббот просил короля о своем выходе из комиссии. Иаков назначил двух других епископов, и большинством семи против пяти голосов брак был объявлен недействительным. Вследствие этого Эббот сделался одно время самым популярным человеком Англии. Епископ Нейл, которого и без того презирали, и епископ винчестерский Вильсон, которого считали честнее, были преданы осмеянию. Когда король поблагодарил последнего тем, что произвел его сына в рыцари, тот получил во всей Великобритании позорную кличку «сэр Бильсон-ничтожество».
Рочестер имел в продолжение всей своей карьеры, а также теперь, во время своей связи с леди Эссекс, прекрасного поверенного в лице молодого человека по имени Овербери. Он писал для своего патрона любовные письма к Френсис и был посвящен во все тайны их свиданий в Патерностер-Роу, Гаммерсмите и других местах. Когда он заметил, что Рочестер носится с мыслью о браке, он с жаром отсоветовал ему такой шаг. Находясь в натянутых отношениях с семейством Говард, он, вероятно, боялся за свою карьеру и за свое существование. Рочестер обыкновенно следовал его советам. Но Овербери так успел ему надоесть, что он решил отделаться от него, хотя бы насильственно. Королю рассказали о появлении новой поговорки — «Иаковом повелевает Рочестер, а Рочестером — Овербери». Тогда Иаков, желая устранить его с честью, предложил ему место иностранного посланника. Но Овербери понял, что это назначение является, в сущности, удобной формой изгнания. Так как честолюбивые планы связывали его тесно с Англией, то он отказался наотрез от предложения короля. Иаков усмотрел в этом отказе мятежный дух. По совету фаворита он велел схватить Овербери и бросить в Тауэр. Рочестер вел все время двусмысленную игру Он передавал заключенному, будто изо всех сил хлопочет о его освобождении; давал ему советы, как себя вести и в то же время пускал в ход свое влияние, чтобы продлить срок его заключения. Он считал нужным доказывать Овербери, что тот ему всем обязан, чтобы в нем не поднялось желание в один прекрасный день разоблачить такие тайны, огласка которых для Рочестера была нежелательна. Немедленно был отдан приказ, лишавший Овербери права входить в сношения с кем бы то ни было вне стен темницы. Когда комендант Тауэра, сэр Вильям Уад, человек безусловно честный, понял приказ так буквально, что не допустил даже послов Рочестера, то ему дали отставку и назначили на его место более ловкого Джервиса Гельвиса. Теперь Рочестер мог успокоиться: его письма и посылки попадали в руки заключенного.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
