булочку дал.
– Ты что это у нас еду отнимаешь? – набросился на меня Печенькин. – С ума сошёл?
– Да, Вовка! Андрюха точно с ума сошёл, – поддержал его Юрка. – Он думает, что в нашем классе два Серёги учатся. И оба пропали!
– Может, и два, – обиделся я. – Столько народа зря говорить не будет. Может, к нам перевели второго Серёгу в класс. Нового, чтобы старому не скучно было. А он – бедняга – не успел появиться, а уже пропал. Или в шкафу спрятался.
Мы вчетвером бросились к шкафу! С новым Серёгой знакомиться. Пока друг друга обгоняли, три парты чуть не снесли. А потом вообще на пол повалились, потому что запутались, где чья нога. Я подумал, что это какой-то День падений. Его надо выходным сделать, праздничным. Чтобы никто на работу и в школу не ходил. Опасно вот так спотыкаться!
Я быстрее всех на ноги вскочил. Открываю дверь шкафа, а на меня швабра летит. Щетиной в лицо. Как же неприятно было!
Юрка швабру обратно засунул. И принялся ногой топать. Смотрит на меня искоса и притоптывает. Я сразу понял, что это он меня во вранье про награды подозревает. У кого, кроме меня, такая фантазия богатая?
– Вовка, – хитрым голосом промяукал Юра, – а ты слышал, что нас президент в Кремле награждает?
– Награждает?! – Печенькин так обрадовался, что все булки к потолку подбросил! – Пойду всем расскажу!
Я ещё в шкафу Серёгу поискал на всякий случай. А потом сам же в него и спрятался. Потому что стыдно стало. У меня кот всегда прячется, когда стыдно. Сворует котлету и вместе с ней за диваном сидит. Чавкает. Но потом я подумал, что прятаться – это ещё хуже, чем признаться в том, за что стыдно, и вылез:
– Вовка, не надо никому рассказывать про награды. Про них уже Мишка всем растрезвонил. А зря! Потому что я нечаянно ему соврал. И теперь не знаю, что делать.
Юрка почесал макушку:
– Надо раскрыть такое дело, чтобы нас и вправду наградили!
– Серёжу найти! – обрадовался я.
– Нет у нас второго Серёжи и не надо! – Юрка, Антон и Вовка закричали в один голос.
– Вот вы говорите, что не надо, он и обиделся, не захотел с нами учиться! – ответил я.
Тут завизжал звонок и в класс вошли Марь Пална, Светка и Лида.
Все расселись по местам, а я – нет. Стою.
– Ты что стоишь? – Марь Пална смотрит на меня удивлённо, будто в первый раз видит. – Присаживайся. У меня для вас есть важное объявление.
Я сел и рот рукой зажал, чтобы случайно не перебить учительницу. Но тут Вовка не выдержал:
– Мы знаем, что Серёжки пропали!
Марь Пална улыбнулась:
– Очень хорошо! Лида вам расскажет, как они выглядят. Они совершенно одинаковые. Если найдёте, сразу ей скажите. Хорошо? – Она достала стопку тетрадей для творческих работ.
Я поднял руку, спрашиваю:
– Неужели у Фокина есть брат-близнец? Это же какое-то индийское кино получается. Нам только танцев не хватает.
Светка ко мне подскочила и ручкой по макушке дала. Да ещё назвала клоуном.
– При чём тут Фокин? – Лида теребила ластик в руках. – Я говорю, что пропали серёжки мои. Которые я в ушах носила. Они были золотые в виде капелек. Не уши, а серёжки. Это родители мне в прошлом году подарили. Я очень хочу их найти. Потому что…
И тут она расплакалась. Я подошёл к ней, сказал, что, если не успокоится, я ей косички обрежу. Надо ж такому глупому быть! Она мне поверила и расплакалась ещё сильнее. Потом я извинился и пообещал никогда не трогать чужие волосы и серёжки обязательно найти.
Марь Пална тем временем написала на доске крупными буквами: «Сочинение. Как я помогал другу».
Все обрадовались интересной теме. Особенно детективы. Наверное, каждый успел по книге за урок настрочить о том, как мы всем и всегда помогаем. А вот у меня сочинение не получалось. Я написал только три слова: «Так уж вышло…» А дальше рука отказывалась писать. Видимо, не хотела меня выдавать. Потому что я такое натворил… Такое… В общем, теперь я точно знал, чем займусь после обеда. А ещё я знал, что за сочинение получу двойку.
Для меня, вообще, не было новостью, что Лидкины серёжки пропали. То есть она думала, что сама их «посеяла». Как бы не так! Честное слово, Лидкины серёжки специально сделаны так, чтобы они падали с ушей, как листья с деревьев. Они как будто сбежать хотят.
В тот день, когда мы к Вовке Печенькину приводили своих животных в Школу смеха, я увидел, что Лида свои серёжки обронила на ковёр, и в карман их сунул. Думал, отдам потом. Но сначала надо сделать вид, что я их ищу. Вот я и делал вид. Пока сам их не «посеял». А потом несколько дней я серёжки искал. Не нашёл. И стал бояться. Представляете, что случилось бы, если бы Лида узнала, что я потерял её потерянные серёжки?
Я вышел с урока бледный. Мне об этом Юрка сказал. Но кто ж в такие глупости поверит? Мы в столовую шли, шутили про мой цвет лица. Потом гляжу: я бледный, как привидение. Если, конечно, у нас в столовой зеркало правильное. И тут в этом зеркале серёжки-капельки отразились. Да ещё так крупно! Это Ритка из четвёртого «Б» подошла волосы поправить. А у неё в ушах – Лидкины серёжки. Я их сразу узнал.
Я схватил Ритку за руку.
– Ты, – спрашиваю, – зачем серёжки Светки взяла?
– С какой ветки? – Ритка говорила на ходу.
Она очень торопилась к витрине с булочками.
– Не с ветки, – отвечаю, – а Светкины серёжки.
Антон сзади подбежал, похлопал меня по плечу и рассмеялся:
– Мы же ищем Лидкины.
А я уже просто с ума сходил.
– Точно! Лидкины!
– Отдавай, – я специально крикнул громко, чтобы напугать Риту. – Это серьги нашей старосты!
Стоящие рядом ребята из четвёртого «Б» почему-то рассмеялись. Я не люблю, когда надо мной смеются, поэтому решил поговорить с ней без свидетелей. Подкараулил Ритку у выхода из столовки.
– Зачем, – спрашиваю, – чужое взяла? Отдай мне их. Они всё равно плохие. Всё время из ушей выпадают. Я тебе взамен ластик подарю в виде пони. Хочешь?
Ритка уселась на подоконник, ногами болтает, а у самой глаза хитрющие:
– А что это ты так о Лидке заботишься?
– Не девчоночье это дело! Не отдашь серьги – тебя в тюрьму посадят!
Ритка щёки надула, как хомяк. Обиделась. И уткнулась в телефон. А потом и меня в него уткнула:
– Видишь фотографию? Я здесь в серёжках. Смотри на дату, когда её сделали?
– Вижу, не слепой. Она была сделана… Два года назад. Ты, получается, два года назад серёжки украла? Так
