горло бритвенно-острыми гранями. Словно огонь лился из него, а не слова! Казалось, что внутри движется не воздух — какое-то орудие пыток! Это было невыносимо, Тэсс! Длилось, будто часами!.. Но когда я наконец произнес «Помоги!», это оказалось просто… слово. И Он помог.
Тэсс обняла Стокера крепче, помогая в своих объятиях забыть страшное испытание. В носу щипало, но она понимала: стоит слезам пролиться из глаз, он прервет столь необходимую его душе исповедь и ринется искать для нее салфетку.
— Сделал так, чтобы всего этого не произошло?
— Нет. Это было бы слишком просто, милая. Я слишком много совершил преступлений, чтобы только одного слова было достаточно. А Он вроде и желал, чтобы я справился, но и отказываться от возможности получать новые жертвы Ему не хотелось. Мне кажется, для Него это стало чем-то вроде развлечения, азартной игры, в которой Он пошел ва-банк. Марс не так добр, чтобы упустить возможность поупиваться чьими-то мучениями. Садист и манипулятор!.. Он согласился помочь, вернуть меня в точку, на которой я выбрал не тот путь. Но точку эту указать я должен был сам. И, знаешь, тогда я испытал невероятный страх, ужас охватил меня всего! Я знал, что сейчас не могу ошибиться! Я вспомнил всю свою жизнь, все свои решения и каждое их последствие. Я пропустил через себя каждое слово, сказанное и несказанное, которое привело к тому страшному финалу. Мне даже показалось в какой-то момент, что проще отказаться, не делать выбор, оставить все, как есть, но не бояться снова идти вперед. Я знал, к чему могу вернуться. И знал, что шанса прожить жизнь заново мне больше не дадут. Страх ошибиться был таким сильным, что я почти сдался. Но в этот момент поднял глаза и увидел призраки близких. Они окружили меня в этой темноте, протянули руки. Они больше не смотрели с осуждением. Они больше не ненавидели меня, не презирали. Я видел, что все хотят мне помочь. И тогда я попросил помощи у них тоже.
— И… что же было дальше? — прошептала Тэссен едва слышно. Ее губы были бледны, а зрачки расширились от ужаса. Стокер крепче сжал объятия, будто пытаясь уцепиться за нее как за воплощение реальности, в которой всего того, о чем он рассказывал, не было. Из уголков его глаз скатились крохотные соленые капли. Сомнений не было: он верил всему тому, о чем рассказывал. Он через это прошел, это прожил. Они все это прожили. Он снова чувствовал все то, что видел однажды.
— А дальше Карабина обняла меня и прошептала на ухо: «Ты знаешь, чего нельзя было делать, бро! Ты знаешь, когда разошлись наши дороги». И тогда я понял, где она — та самая точка, в которой я сделал неправильный выбор. В которой не сказал, что мне нужна помощь. Я еще раз повторил просьбу о помощи и попросил вернуть в тот миг, когда я ждал встречи с Карабиной, зная, что она подаст в отставку.
Стокер замолчал, тяжело дыша. Воспоминания дались нелегко, но на душе стало легче. Он разделил свои боль и страх с той, которой безоговорочно доверял, и его груз стал не таким тяжелым. Ему хотелось отгородиться от этих жутких воспоминаний, забыть о том, что пережил, внушить себе, что это просто сон, порожденный его переутомленным ответственностью мозгом. Но он также помнил, что было, когда он отказывался делить с кем-то свою ношу. Этот жестокий урок он выучил так, что теперь никогда не забудет.
Они пару минут молчали, а потом Тэссен тихо спросила:
— И что же произошло, любимый? Что случилось дальше?
Стокер ухмыльнулся:
— То, из-за чего я уже много лет думаю о том, что хочу носить на себе символ нашей веры. Символ Великого, мать его, Марса… Я просто проснулся, Тэсс! Открыл глаза ровно там, куда попросил меня отправить. Я уснул перед встречей с Карабиной и проснулся, имея те знания, которых у меня не было, когда я засыпал. С тех пор я каждый день старался делать все возможное, чтобы не повторить прошлых ошибок.
Тэсс молчала, не зная, что сказать.
— Ты думаешь, что я псих?
— Нет. Я так не думаю, — очень тихо ответила она. — Я… я тебе верю, Стокер.
— Почему? Ведь то, что я сейчас рассказал, очень похоже на бред сумасшедшего.
— Я не могу сформулировать это так четко, как рассказал ты. Но у меня периодически возникало чувство, что я уже бывала в каких-то моментах своей жизни. Эти ощущения дежавю длились какое-то время. Но однажды прекратились, и моя жизнь теперь будто пишется с чистого листа. Ты знаешь… лет пять назад мы с парочкой подруг поехали в поход к Элизию. Когда мы оказались на месте, мне внезапно отчаянно захотелось уехать. Что-то мне твердило, что тут произошло нечто ужасное. Меня пугал каждый камень и каждый шорох. В один из дней я бродила по горам, пытаясь понять, что со мной, и тут мне на встречу вышла небольшая компания псов, — Стокер вздрогнул всем телом и с ужасом уставился на Тэсс, ожидая какого-нибудь страшного признания, которое она утаила от него. — Простые мужики моего возраста, но, Сток, как я испугалась! Я рванула от них куда глаза глядят и бежала, не разбирая дороги. А перед глазами мелькали какие-то жуткие, страшные картины, полные боли и крови. Я даже не помню, что там было, помню только, что мне отчаянно хотелось умереть. Я оступилась, упала и повредила ногу…
Стокер гладил ее вздрагивающие плечи и боялся дышать. Ужас сковывал его: неужели не все смог он исправить? Неужели то, что он тянул с признанием столько лет после того, как им дали второй шанс, привело к тому, что его Тэсс настигло ее страшное прошлое, пусть она и смогла выжить при встрече с ним?..
— И… что же было дальше? — прошептал он пересохшими губами.
— Эти ребята меня догнали, далеко я убежать не успела. И… помогли вернуться к моей группе. Оказали первую помощь, донесли на руках. И постоянно извинялись за то, что так напугали. Один из них звонил мне и спрашивал о здоровье до тех пор, пока я не поправилась полностью. Сток… я же… встретилась с прошлым, да?
Стокер молчал, не зная, как ответить ей так, чтобы не напугать и не рассказывать тех ужасных подробностей, которые были ему известны. Он зарылся пальцами ей в волосы и прижался к ее лбу своим, твердя себе, что с ней ничего не случилось. А потом в его памяти всплыли слова молитвы,
