– Это точно, – согласился Чарли
– Я пойду на хитрость и залезу в морозилку, – серьезным тоном поделился с ним Генри.
– Куда?! Ты же замерзнешь насмерть.
– Но ты мог бы мне помочь, покараулить. Я заберусь внутрь, а ты время от времени открывай дверцу и проверяй, дышу я или нет. Как только температура упадет до нужного градуса, я исчезну. – Генри подался вперед. – Чарли, пожалуйста, помоги мне! Я так хочу домой! К папе, к маме, ко всем остальным. Здесь, у вас, мне не прижиться. Я слишком другой.
Чарли только вчера познакомился со своим кузеном из прошлого, но уже успел к нему привязаться. И внезапно понял, что будет скучать по Генри.
– Идея неплохая, но ненадежная, – уклончиво ответил он на мольбы Генри. – Так можно и в ледниковый период залететь ненароком. К мамонтам. И к прочим чудищам.
– Да, я тоже об этом подумал, но все-таки попытаюсь, – упрямо сказал Генри. – Уверен, если я буду все это время думать о своих, то обязательно вернусь в тысяча девятьсот шестнадцатый год. – Он ободряюще улыбнулся Чарли. – Что скажешь?
– Ладно, уговорил, – неохотно согласился тот. – Попытка не пытка. Но имей в виду, если посинеешь, я тебя сразу вытащу.
– Спасибо, Чарли!
Они спрыгнули со стола и вернулись в обиталище холодильников. Генри помедлил, задумчиво глядя на самую большую морозилку и что-то прикидывая, затем извлек из кармана Времяворот. Чарли уголком глаза заметил блик синего и поспешно отвернулся. Но Времяворот светился так ярко, что наводнявшие его видения отражались на низком белом потолке, и Чарли даже различил, как по нему плывут округлые очертания золотых куполов, как перебегают радужные волны, как встают заснеженные горные хребты… Снег обратился в лес, а зелень чащи перетекла в гребни морских волн, а потом вместо моря на потолке отразилось небо, и такой яркой синевы, какой Чарли никогда не видывал.
Зачарованный, мальчик уставился в потолок и вдруг почувствовал, как зыбкая картина затягивает его в себя. Колени у него ослабели, Чарли вздрогнул, спохватился и поспешно перевел взгляд на морозильник. Генри уже скрылся за белой дверцей.
Чарли смотрел на ее гладкую поверхность и постепенно начинал нервничать. Сколько же ждать? Нарушить планы Генри он не хотел, но допустить, чтобы кузен замерз насмерть, прежде чем Времяворот заработает, не хотел тем более. Чарли закрыл глаза и медленно сосчитал до десяти. Потом ухватился за ручку и потянул дверцу на себя.
Не открывается!
Чарли потянул сильнее, уже двумя руками. Потом уперся ногами в пол для устойчивости и рванул проклятую дверцу изо всех сил.
Не открывается!
Дверца то ли примерзла, то ли ее удерживала какая-то неведомая, но могучая сила.
Чарли сделал еще несколько тщетных попыток, потом в отчаянии замолотил по дверце кулаками. Передохнул и вновь вцепился в блестящую металлическую ручку.
– Генри! Генри! – звал он, дергая дверцу.
– Что это ты тут вытворяешь, Чарли Бон?
Чарли подпрыгнул как ужаленный. Обернулся и увидел в дверях кухарку.
– Я… я… Понимаете, там, в морозилке, мальчик. Я не знаю, мертв он или… или исчез, – залепетал он. – Может, ему удалось исчезнуть, но я должен проверить.
– Боже милосердный! – Кухарка кинулась к холодильнику, едва не сбив Чарли с ног своей солидной массой.
Один мощный рывок – и дверца распахнулась.
Генри скрючился в уголке, а над ним свисал здоровенный мороженый окорок. Лицо у мальчика было синевато-белое, а волосы и плащ подернулись инеем.
– Силы небесные! – возопила кухарка, вытаскивая окоченевшего Генри из морозилки.
Глаза он не открыл и даже не пошевелился, но, к величайшему облегчению Чарли, издал слабенький стон. Кухарка легко подхватила Генри на руки.
– За мной, Чарли! – скомандовала она. – И расскажи-ка мне быстренько, что все это значит.
Кухарка вихрем вынеслась из холодильной, промчалась через кухню и ринулась прямо в какой-то чулан, на поверку оказавшийся проходом в длинный коридор, озаренный мягким светом. Чарли едва поспевал за ней; казалось, вес Генри вовсе не замедляет ее бега.
В конце коридора оказалась лесенка в три ступеньки, за ней еще один ложный чулан, и вот он-то привел Чарли в уютнейший уголок. Это была небольшая теплая комната, вся, от пола до низкого потолка, увешанная яркими картинками. Здесь стояли мягкие стулья на гнутых ножках, а за стеклами старинной горки золотились фарфоровые чашечки и тарелочки. В глубокой нише чернела впечатляющая печка, на ней закипал чайник, а в распахнутой дверце мигали угли. Они наполняли комнату теплом и приятным переливающимся светом.
Кухарка бережно положила неподвижного Генри на кресло у самой печки и принялась растирать ему руки. Окоченелые пальцы мальчика разжались, и синий Времяворот, блеснув, покатился по полу.
– Что это? – спросила кухарка.
– Э-э-э… это Времяворот, – выдавил Чарли.
– Ясно. – Кухарка, кажется, ничуть не удивилась. – Так я и знала. Вечно от него одни неприятности. Положи-ка его вон в ту красную чашку на комоде. Да смотри не гляди в него.
– Не буду.
Чарли послушно подобрал блестящий синий шарик и положил в чашку. По внутренней ее поверхности тотчас поплыли радужные волны и запрыгали вспышки, как от солнца на воде. Чарли нестерпимо захотелось подождать и увидеть, какая картинка из них сложится.
– Не смотри в него, Чарли! – вновь предостерегла кухарка.
– Не буду, не буду. – Мальчик отступил от комода.
Кухарка старательно растирала руки Генри, но тот по-прежнему был синевато-бел и не шевелился. Оглянувшись через плечо на Чарли и не прерывая своего занятия, кухарка попеняла:
– И глупец же ты, Чарли Бон! Именно ты! Что ты натворил? Хоть бы головой подумал!
– Я помочь… я хотел помочь, – жалобно оправдывался Чарли.
– Это у тебя называется помочь? Уж скорее загубить. – Тон кухарки был холоднее всех морозилок на свете.
– Да я… да у меня и в мыслях не…
– Что это за мальчик?
Чарли не без труда вспомнил, кем ему в точности приходится Генри.
– Он мой… сейчас-сейчас… двоюродный прадедушка Генри, – с напряжением произнес он. – Кажется, так. Но я его называю просто кузеном. Он явился из тысяча девятьсот шестнадцатого года.
– Я полагаю, благодаря Времявороту, – уронила кухарка.
– Ага, далеко его, беднягу, занесло. То есть из далекого прошлого.
– Да уж. А теперь подай-ка мой пеньюар. – Кухарка кивнула на просторное алое одеяние, расстеленное на стуле.
Чарли повиновался.
– Так, теперь сними с Генри плащ. – Она легко подняла неподвижное тело с кресла.
Следуя ее указаниям, Чарли снял с Генри похрустывающий от инея плащ, помог завернуть его в мягкий теплый пеньюар (в котором тот совершенно затерялся), но признаков жизни Генри по-прежнему не подавал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
