Логан пришел в ярость и не удосужился скрыть свой
Гнев. Слова Эндрю попали не в бровь, а в глаз, открыли
Истину, которую он до сих нор не осознавал. Не осознавал, почему испытывает такое острое чувство соперничества по отношению к Рочестеру. Возможно, причиной всему была манера Рочестера пренебрежительно и высокомерно относиться к Логану и ко многим другим выходцам из низов. Логан не раз давал себе клятву доказать, что он ничем не хуже графа, разве что родился в семье бедняков.
– Я стремлюсь произвести впечатление только на тех, кто приходит ко мне в театр. Мнение твоего отца мне абсолютно безразлично. Так и передай ему.
– Ей-богу, ты сегодня не в духе! Давай поговорим о чем-нибудь более приятном. Та прелестная брюнетка по-прежнему живет у тебя?
Логан покачал головой:
– Я попросил ее уйти.
– Как тебя угораздило пресытиться таким восхитительным созданием? Где же она теперь? Я не настолько горд, чтобы брезговать твоими объедками.
– Не хочу оказывать ей медвежью услугу, давая тебе ее адрес!
Эндрю рассмеялся.
– Что ж, будь по-твоему. На свете много хорошеньких девочек. – Он направился к двери, с усмешкой засовывая в карман чек. – Я искренне благодарен тебе, Джимми. Я знал, что ты меня не подведешь.
– Не наживай неприятностей, – многозначительно взглянув на приятеля, посоветовал Логан. Эндрю усмехнулся:
– Постараюсь.
Логан с грустной улыбкой смотрел вслед другу детства. Несмотря на кучу недостатков, Эндрю был не лишен доброты, во всяком случае, никому не желал зла. Его же бунтарские наклонности были вызваны желанием добиться расположения отца.
Вспомнив о графе Рочестере, Логан язвительно усмехнулся. Он получил удовольствие, перехватив в прошлом году картину Ван Дейка прямо из-под носа Рочестера. Старик кичился своими познаниями в живописи и, похоже, сильно досадовал на то, что сын одного
Из его бывших арендаторов является уважаемым покровителем искусств.
В последние годы Логан упорно расширял свой кругозор: расспрашивал художников и коллекционеров, часто путешествовал по континенту в обществе виртуозов кисти и. наконец, научился разбираться в живописи. В своем особняке в поместье он собрал солидную коллекцию. Логан не только водил дружбу с большинством известных лондонских художников, но и оказывал покровительство талантливым живописцам, еще не вкусившим плодов славы.
– Полагаю, ты считаешь, что, купив Ван Дейка, стал образованным человеком, – съязвил Рочестер в прошлом году, после того как Логан ловко перебил его цену на аукционе.
– Не образованным, милорд, – с улыбкой поправил Логан, – а всего лишь удачливым.
Рочестер не сразу нашелся с ответом.
– Для человека, чей удел – потешать толпу, ты живешь неплохо, – сказал он наконец.
– Это называется «играть». – Логан по-прежнему улыбался. Ничто не могло умалить его торжества: ему досталась картина, о которой мечтал сам Рочестер!
Старик фыркнул:
– Комедианты, певцы, циркачи… Для меня все они одинаковы,
– Значит, вот почему моя работа так раздражает вас? – учтиво осведомился Логан. – Вы предпочли бы, чтобы я по-прежнему жил на вашей земле и стал арендатором, как мой отец?
– Работа на земле – гораздо более достойное занятие, чем кривляние на сцене: так кривляются дрессированные мартышки.
– Занятие, может, и достойное, но не очень-то прибыльное, – парировал Логан, направляясь за своей картиной.
Немногие триумфы в его жизни были сравнимы с той минутой, когда он понял, что наконец-то стал острым шипом в боку Рочестера. Этому триумфу предшествовало длительное восхождение на вершину, в
Частности, рискованные вложения прибылей, полученных театром, – некоторые из этих операций оказались весьма успешными. Логан учился финансовому делу так, как учился разбираться в искусстве, хотя первое было не столь увлекательным. Погоня за наживой представлялась вульгарным, недостойным занятием, но выбора у Логана не было. Жизнь, к которой он стремился, требовала огромных расходов, поэтому пришлось крепиться, не обращать внимания на презрительные усмешки аристократов, которые унаследовали свои состояния, а не нажили их. Пусть Рочестер язвит и называет его выскочкой, парвеню – зато ему, Логану, принадлежит Ван Дейк и немало других шедевров.
Вернувшись в настоящее, Логан поднялся с кресла и вышел из кабинета. Он направился в мастерскую декораторов, чтобы проверить, как продвигается работа над новыми задниками. Услышав голоса, он остановился. Один из голосов явно принадлежал Эндрю, а другой… От этого девичьего голоса по телу Логана пробежала дрожь возбуждения. Он невольно сжал кулаки. Ему следовало знать, что Эндрю непременно обратит внимание на Мадлен Ридли, если она окажется поблизости. Ну и пусть, пытался успокоить себя Логан, но вдруг почувствовал, что ему не все равно. Направившись к библиотеке, он вошел без стука.
Эндрю стоял, прислонившись к книжному шкафу и развлекая Мадлен светской болтовней, Девушка тем временем разбирала стопки книг на столе. Рядом с верзилой Эндрю она выглядела прямо-таки миниатюрной. Пряди ее золотистых волос, выбившиеся из-под шпилек, упали на щеки и шею. Среди потрепанных книг и пыльных полок она казалась лучом света в комнате без окон.
– Я решила навести порядок в шкафах, мистер Скотт, – с улыбкой объяснила Мадлен.
Не обращая на нее внимания, Логан в упор уставился на Эндрю:
– А я думал, ты давно ушел.
Я собирался, но по пути встретился с этим очаровательным созданием. – Эндрю помедлил и добавил:
– Кстати, она не актриса.
Он явно намекал на то, что Логан велел ему держаться подальше от актрис «Столичного театра» – именно от актрис.
В этот момент Логану хотелось вцепиться в мясистую шею Эндрю. По-прежнему пристально глядя на приятеля, он проговорил:
– Тогда поясняю: не смей приближаться ко всем без исключения, кто работает у меня, понятно?
– Само собой. – Эндрю усмехнулся. – Прошу прощения, кажется, я здесь лишний. – Выходя из комнаты, он негромко сказал:
– Неужели ты изменил своим привычкам?
Логан не ответил: он смотрел на Мадлен. Когда Эндрю вышел за дверь и его шаги затихли вдалеке, он проговорил:
– Отправляйтесь домой, Мадлен Ридли. Девушка была озадачена и смущена. Похоже, она вновь, сама того не желая, вызвала гнев хозяина театра.
– Мистер Скотт, я не добивалась внимания лорда Дрейка. Мы случайно встретились в коридоре, и он весьма любезно заговорил со мной. Лорд хотел всего лишь помочь мне.
Холодная ярость вспыхнула в синих глазах Скотта.
– Он пытался помочь вам освободиться от одежды и лечь к нему в постель. Если вы столь наивны, позвольте объяснить, в чем дело. Хорошенькие молодые девушки вроде вас – традиционное блюдо в меню лорда Дрейка. От него вы ничего не добьетесь, кроме возни в постели и скорее всего незаконного ребенка. Если вас это устраивает – пожалуйста, только не в моем театре.
