с одного красивого мужчины на другого, борясь со сложными эмоциями.
Это на самом деле?
С одной стороны, я потрясена тем, что они предположили, что я запрыгну к ним в постель. Но, с другой стороны, я также знаю, что хочу этого, как бы постыдно это ни звучало. Есть что-то такое дразнящее в этих могущественных мужчинах. То, как они вызывают уважение. Насколько они чертовски великолепны, и что даже их высокомерие привлекательно. Я не знаю, следует ли мне ударить их или броситься в их объятия, чтобы почувствовать обещание, написанное в этих голубых глазах.
Наконец, я нахожу слова, чтобы заговорить:
— Эм, ну, думаю, я хочу сразу прояснить одну деталь.
— Пожалуйста, разумеется, — и Том, и Габриэль откидываются на спинки стульев, выглядя удивлёнными, но внимательно слушая.
Я делаю глубокий вдох, уже смущённая тем, что собираюсь им сказать. Они должны знать, так что все карты на столе.
— Мне… Мне двадцать пять, — начинаю я и делаю ещё один глубокий вдох, чувствуя, как моё сердце бешено колотится в груди. Я делаю большой глоток дайкири, наслаждаясь его жидкой смелостью. Я начинаю снова. — Я знаю, мне двадцать пять, и я не могу поверить, что должна это говорить, но я никогда раньше не была с мужчиной. — Парни тупо смотрят на меня, не понимая. — Я девственница! — наконец, мне удаётся выдавить из себя приглушенный голос, совершенно подавленный. — Я не хочу быть такой, но это то, что есть. Я пойму, если вы захотите всё это прекратить.
Меня встречает только тишина.
Что ж, я не знала, что смогу лишить этих двух мужчин дара речи, но вот мы здесь.
Мои щёки становятся пунцовыми, а дыхание затруднённым. Я не просто смущена — я чувствую себя униженной своим признанием.
Что, если я им больше не нужна, и они отправят меня в мою квартиру? Что тогда? Дженсен разозлится. Потеряю ли я свою квартиру?
Моё сердце колотится при этой мысли. Но назвался груздем, полезай в кузов.
— И я просто не знаю… Наверное, я не уверена, что смогу справиться с вами обоими одновременно, — признаюсь я приглушённым голосом. Я опускаю взгляд на свой напиток, мои щёки пылают. Затем я украдкой бросаю взгляд на двух мужчин, пытаясь оценить их реакцию на мою ошеломляющую новость.
Они выглядят ошеломлёнными, но в то же время крайне голодными. Их голубые глаза скользят по моей фигуре, заново оценивая изгибы.
— Я в полном шоке, — Габриель смотрит на Тома.
— Знаю. Как это возможно? Ты красива и сексуальна, и живёшь в огромном городе. Тонны мужчин, должно быть, уже пытались за тобой ухаживать. Как так получилось, что ты девственница? — спрашивает Габриэль.
— Не знаю, — я немного жалко пожимаю плечами, зная, что они собираются выставить меня в любую секунду. — Просто так оно и есть.
Том смотрит на меня, и в его взгляде снова вспыхивает голод.
— Ты ведь не лжёшь нам, не так ли?
Я качаю головой, чувствуя себя ещё более смущённой, чем раньше.
— Кто бы стал лгать о чём-то подобном? Это унизительно, — выдавливаю я приглушенным голосом.
— Ты шутишь? — Габриель смеётся, демонстрируя улыбку на миллион долларов. — Тебе не из-за чего быть униженной, милая, — он проводит пальцем по моей руке, и я восхитительно вздрагиваю от его прикосновения.
— Но тебе предстоит многому научиться, — Том встаёт, и по выражению его красивого лица я могу сказать, что миллиардер настроен серьёзно. — Хорошо, что у тебя есть два готовых учителя.
Глава 7
Том
После того, как мы допиваем наши послеобеденные коктейли на кухне и узнаём ошеломляющее открытие о том, что Мишель девственница, мы с Габриелем провожаем нашу прекрасную новую гостью в её спальню.
Когда мы вместе поднимаемся по широкой лестнице, я наблюдаю за грудастой брюнеткой сзади. Сказать, что признание Мишель было шокирующим, было бы преуменьшением, и это никак не умаляет моего желания к ней. На самом деле, узнав, что ни один другой мужчина никогда не прикасался к Мишель, я чувствую себя отчаянно защищающим её, и мне ещё больше приятно осознавать, что она принадлежит мне и Габриелю. Ни один мужчина никогда не прикасался к ней, и ни один мужчина никогда не прикоснётся.
Мы поднимаемся на второй этаж и идем по изысканному холлу к комнатам на южной стороне особняка. В этих спальнях есть декадентские террасы и эркерные окна от пола до потолка, из которых открывается вид на бассейн и сады. Я надеюсь, Мишель понравится её комната, и что-то подсказывает мне, что так и будет.
Конечно же, её лицо озаряется, когда Габриель распахивает дверь. С тех пор, как я познакомился с этой яркой женщиной, мне доставляло особое удовольствие наблюдать за её реакцией, и вход в декадентскую спальню, которую она назовёт своим домом, ничем не отличается. Мягкие карие глаза Мишель расширяются, и она несколько раз моргает ресницами, глядя в пространство перед собой.
— Это твоя комната, делай с ней всё, что тебе заблагорассудится, — я обвожу жестом очаровательное пространство. — Так что ты можешь иногда уходить от нас, — говорю я с юмором. — Постоянно иметь двух мужчин на своей хорошенькой маленькой заднице может быть невыносимо.
Она застенчиво краснеет, и я испытываю искушение поцеловать её снова.
«Терпение», — рычу я про себя.
Вместо этого я сосредотачиваюсь на том, чтобы устроить нашей невинной инженю (прим. перев. — амплуа в драматическом театре: роли наивных, простодушных, обаятельных девушек) экскурсию по её роскошному новому жилищу.
— У нас всё как обычно — кровать, комод, туалетный столик, гардеробная, но ты также обнаружишь, что у тебя есть собственная ванная комната, включая тропический душ, гидромассажную ванну и биде.
— Биде? — ей удаётся пискнуть.
— О да, — усмехается мой брат. — И поверь мне, ты можешь очень весело провести время с биде, когда придёт время.
Она смущается почти до красноты, и мы с Габриэлем делимся весёлым смехом. Очевидно, Мишель очень невинна, и нам не терпится ввести её в курс дела.
— Конечно, ты можешь изменить всё, что тебе не
