приподнимаю её подбородок рукой. — Тебе нужно перестать стесняться нас. Мы не собираемся осуждать тебя за то, что ты невинна. Вот для чего мы здесь, милая. Чтобы лишить тебя невинности.
Она снова задыхается, краснея, и я запечатлеваю лёгкий поцелуй на её щеке.
— Тогда всё готово, — с юмором говорит Габриель, его голос снимает напряжение. Он широко улыбается Мишель, и она не может не улыбнуться в ответ. — Почему бы тебе не устроиться здесь, и дворецкий скоро поднимется, чтобы проводить тебя в столовую
— О, но мои сумки…
— Прямо здесь, — я указываю на её чемодан, стоящий на багажной полке рядом со шкафом. — Если тебе нужна помощь в распаковке или тебе нужна помощь кого-то из персонала, твой интерком здесь, — я указываю на устройство. — Всё, что угодно, и они будут здесь меньше чем через минуту.
— Как я и сказала, — Мишель снова застенчиво улыбается, — это сказка.
— Правильно, милая, — отвечаю я, заключая её в объятия для ещё одного поцелуя. — Мы хотим, чтобы тебе здесь было комфортно и счастливо. Итак, распаковывай вещи, а затем спускайся на ужин.
С этими словами Габриель целует её, а затем мы уходим, чтобы у Мишель была возможность освоиться. Но мы также хотим провести некоторое время вместе, чтобы поработать над нашей собственной обработкой, потому что что-то в этой красивой девушке изменилось. В прошлом у нас было много женщин, и с некоторыми мы даже делились. Но ни одна из них никогда не заставляла нас что-либо чувствовать, и всё же Мишель уже всколыхнула бурю эмоций.
Мы спускаемся вниз, ожидая возможности заговорить, пока не убедимся, что находимся вне пределов слышимости. Мы направляемся в курительную комнату, готовые устроиться с бокалом скотча и подвести итоги дня. Я взмахом руки отпускаю дворецкого, и дверь закрывается, оставляя нас с Гейбом в роскошной обстановке.
— Ну, — начинаю я, протягивая брату его напиток. — Что ты думаешь?
— Она милая, — рычит Габриэль. — Она милая, и, кажется, счастлива быть здесь, хотя и немного сбита с толку ситуацией.
— Я согласен. Честно говоря, я удивлён всей этой ситуацией с девственницами.
Габриэль задумчиво кивает.
— Я даже не знал, что они существуют. Она такая красивая, я всё ещё не уверен, что верю в это, — он потягивает свой напиток, хмурясь в сомнении.
Я качаю головой.
— Нет, я верю ей, потому что никто не может изобразить такую невинность. Ты же видел, верно? Любое упоминание о сексе или любой чувственный комплимент заставляли её густо краснеть, — я ухмыляюсь. — Кроме того, мы скоро узнаем.
Габриель изучает свой скотч, прежде чем заговорить, погружённый в свои мысли.
— Ты же не думаешь, что Дженсен домогался её, не так ли? — обычно беззаботный тон моего брата тихий и сдержанный. Настала моя очередь хмуриться от неподобающей мысли.
— Нет, по крайней мере, физически. Но он подонок, так что я бы не удивился, если бы он угрожал ей каким-то образом, чтобы убедить её встретиться с нами, — я смотрю на своего брата, тщательно подбирая следующие слова. — Но даже если бы он это сделал, я хочу, чтобы она решила остаться по своей воле. Я хочу убедить её остаться, а не принуждать.
Габриель задумчиво кивает.
— Согласен. К тому же, я хочу её ужасно избаловать, — он слегка смеётся. — Я не могу прийти в себя от того, как она была шокирована каждой маленькой роскошью. Это снова и снова напоминает Рождество, и мне ещё больше хочется, чтобы она была с нами.
Внезапно раздаётся лёгкий стук в дверь кабинета.
— Войдите, — зову я, зная, что это Мишель.
Она открывает дверь в кабинет, вся её фигура выглядит немного посвежевшей. Мишель распустила свои роскошные тёмно-каштановые волосы, собранные в конский хвост, позволив локонам рассыпаться по плечам. Эффект мгновенный, и я обнаруживаю, что мои пальцы чешутся от желания пробежаться по этой дикой гриве.
— Дворецкий сказал, что ужин скоро будет готов, и что я должна сначала присоединиться к вам за вечерним коктейлем? — произносит Мишель, нерешительно стоя в дверях, не зная, как поступить.
— Пожалуйста, входи.
Мы с Габриелем оба встаём, когда пышногрудая брюнетка входит в комнату.
— Вам не обязательно вставать, — мягко говорит она, явно испытывая неловкость от галантности.
— Мы джентльмены, Мишель, и быть чрезмерно вежливыми у нас в крови, — Габриель непринужденно улыбается девушке, мы оба жестом приглашаем её сесть и присоединиться к нам.
— Не поймите меня неправильно, мне это нравится, — признаётся Мишель, устраиваясь в углу дивана. — Я просто к этому не привыкла.
— Что ж, привыкай к этому, — дерзко говорю я, решив показать Мишель, какого уважения она заслуживает. — Итак, каков твой яд? У нас есть практически всё. Я указываю на бар с напитками в углу комнаты.
— О, вау! Это большой выбор, — Мишель прикусывает нижнюю губу, обдумывая множество вариантов, которые представляются перед ней. — Ну, это может быть глупо, но мне действительно нравится розовое. У вас есть что-нибудь такое?
Я широко улыбаюсь её выбору.
— С нашего собственного виноградника.
Я подхожу к бару и достаю элегантную светло-розовую бутылку из винного холодильника. Я протягиваю её Мишель, и она берёт бутылку из моих рук, чтобы рассмотреть её повнимательнее.
— Какая потрясающая этикетка, — говорит она, нежно поглаживая изображение золотого сокола, сидящего на дубе. — Это настоящее золото? — она протягивает мне бутылку обратно.
— Так и есть. Это называется позолота. Немного насыщенный, но мы используем его только для розлива, — я ловко открываю охлажденное вино, пока говорю. — Для красных вин мы используем оттенки оранжевого, красного и желтого. Для белых мы придерживаемся приглушенных синих и золотых оттенков, — я протягиваю Мишель бокал вина.
— Мы выпьем бутылку красного за ужином, потому что оно дополнит стейк, — Габриель садится рядом с Мишель, держась на небольшом расстоянии, но достаточно близко, чтобы дотронуться до неё, если возникнет желание.
— Звучит чудесно, — Мишель делает изящный глоток своего розового вина и легкомысленно смеётся. — Боже мой, оно потрясающее. Я не могу поверить, что вы, парни, сами делаете свои вина.
— Мы рады, что тебе оно нравится, — я улыбаюсь её энтузиазму. — Это дорогое хобби, но плоды того
