— Такой ужасный, въедливый запах.
Взятое у служанки платье насквозь пропахло рыбой и помоями, и она была рада, что успела купить Джанет новую одежду, так что теперь сможет без угрызения совести избавиться от испорченного наряда. Даже шляпка намокла и съехала набок. В экипаже было тепло, и Эвелин поспешила избавиться от влажного тяжелого плаща.
Взгляд Джека упал на ее грудь, и она вспомнила про узкий корсет. По телу пробежала волна жара, острое ощущение близости мужчины. Все в экипаже стало казаться маленьким в сравнении с красивым, сильным телом Джека.
Эвелин стало не по себе, и она накинула плащ на плечи.
— Хочу поблагодарить вас за то, что согласились стать адвокатом Рэндольфа. Я понимаю ваши сложности и нежелание лгать сыщикам. Но рада, что вы не уговорили его вернуться с нами. — Эвелин была так счастлива, что ей казалось, будто с плеч у нее упал тяжкий груз, и впервые за весь вечер она вздохнула свободно. — Я готова немедленно заняться списком подозреваемых.
— Не думаю, что это хорошая мысль, — усомнился Джек. — Это может быть опасно, Эви.
— Но я хочу помочь. Как я уже говорила, некоторые имена мне знакомы и…
Джек перебил ее:
— Я не собираюсь отстранять вас совсем. Подозреваю, что если попытаюсь вас остановить, вы сами возьметесь за дело. Я лишь прошу, чтобы мы всегда действовали вместе. Согласны?
— Разумеется, — быстро ответила Эвелин, опасаясь, как бы Джек не передумал.
— Даже если у вас будет возможность увидеться с мистером Шелдоном, я буду вас сопровождать. Это необходимо.
От голоса Джека по спине Эвелин побежали мурашки. Он пристально и предостерегающе смотрел на нее.
— Вы ведь считаете, что Рэндольф виновен? — спросила она с тревогой.
— Вполне возможно.
Она покачала головой:
— Вы просили меня вам доверять. А вы доверяете моему суждению, Джек?
— Это разные вещи. Мистер Шелдон может оказаться искусным лжецом. Я видел такое прежде. Некоторые люди настолько красноречиво лгут, что начинают сами себе верить.
— Нет, Джек, вы должны мне верить. Мне тоже не нравится, как поступил Рэндольф после обнаружения им тела Бесс Уитфилд. Думаю, он должен был остаться и все объяснить констеблям. Но я бы не стала его поддерживать, если бы считала, что он способен на убийство.
— Мне не обязательно верить в невиновность клиента, чтобы представлять его в суде, — заметил Джек. — В любом случае я должен защищать его.
— Да, знаю. Но я верю, что Рэндольф в ту ночь пришел в дом Бесс по ее просьбе. Она хотела ему что-то передать. Возможно, если мы узнаем, что именно, вы ему поверите.
Джек нехотя кивнул. Лучи заходящего солнца проникали в окно экипажа, и в его глазах плясали золотые пятнышки.
— Мой коллега Энтони Стивенс работает с лучшими сыщиками. Если в прошлом Бесс Уитфилд было что скрывать, они об этом узнают.
Джек вошел в боксерский клуб Джентльмена Джексона на Бонд-стрит, 13. В большом зале, посреди ринга, он заметил обнаженного по пояс Энтони Стивенса в боксерских перчатках, который кружил около своего соперника. Со всех сторон ринг был защищен толстыми канатами, привязанными к столбикам, и боксеры внимательно следили друг за другом, словно скорпионы с поднятыми хвостами, ловя момент нанести удар.
Соперники сближались и отскакивали, их ноги быстро мелькали по твердому полу. Чуть согнутая спина, плечи и голова наклонены вперед, руки в перчатках подняты. Время от времени они наносили друг другу удары, по лбу и обнаженной груди катился пот.
Энтони был высок, и огромные мускулы на его плечах напрягались с каждым мощным ударом. Для такого здоровяка он двигался быстро и проворно. Его противник тоже был высок и силен, как Энтони, но, судя по его сломанному носу, отсутствующим передним зубам и лиловому синяку под глазом, удача не так уж часто улыбалась ему.
Однако Джек не стал бы недооценивать бойцовский дух Энтони.
За рингом, уцепившись руками в канат и выкрикивая тренерские указания, стоял сам Джентльмен Джон Джексон. Прежде чем выйти на пенсию, он победил Даниэля Мендосу и стал чемпионом Англии в тяжелом весе. После открытия зала к Джексону потянулись знатные джентльмены, чтобы обучиться искусству боя.
Джек сам заходил сюда время от времени, и спортивные тренировки приносили ему только пользу.
Из дальнего угла зала он наблюдал за поединком. К концу третьего раунда Энтони ринулся вперед и нанес своему противнику удар в солнечное сплетение и тут же сокрушительный апперкот в челюсть. Тот упал на спину, и Энтони объявили победителем.
Джек подождал, пока Энтони спустился с ринга, и помощник начал расшнуровывать его перчатки.
— Ты дерешься, как черт, Энтони. Судя по бывалому виду твоего противника, я бы не стал ставить на тебя, — заметил Джек.
Энтони рассмеялся, вытирая лоб полотенцем:
— Ты всегда был не в ладах с пари, Джек.
Джек усмехнулся:
— Я искал тебя в конторе.
— Нет ничего лучше бокса после тяжелого дня.
— Понимаю. Неприятная встреча с клиентом?
Энтони пожал плечами.
— Обидчивый джентльмен, недовольный, что его супруга много тратит. — Энтони натянул через голову рубашку, которая тут же облепила его вспотевшее тело. — Я собирался принять ванну и вернуться на работу. Но по правде говоря, думал, ты начнешь искать меня раньше. Что тебя задержало, Джек?
— Дай догадаюсь: Девлин и Брент сообщили тебе о моем визите.
— Они рассказали мне о твоей последней клиентке. Восхищались. Предупредили, что ты придешь.
Джек тихо выругался.
— Ну надо же. Эти двое сплетничают, как старухи.
— Я им сказал то же самое, но, пожалуй, в их словах есть доля истины. С каких это пор ты стал встречаться с красивыми женщинами в других местах, помимо кровати? Помню, ты говорил, что после таких встреч тебе трудно сосредоточиться в зале суда.
— Я же им все объяснил. Эвелин Дарлингтон дочь моего бывшего наставника. Я многим обязан лорду Линдейлу. — Воспоминания о днях, проведенных в «Линкольнз инн», многое всколыхнули в душе Джека. Он поступил учиться, послушавшись уговоров отца, и совсем скоро стало ясно, что у него ничего не получается и его вот-вот выгонят. Без хорошего наставника Джеку ничего не оставалось, как с позором вернуться к отцу. Но Эммануэль Дарлингтон, уважаемый старейшина корпорации барристеров, что-то разглядел в Джеке и просто-напросто спас его. Он был прекрасным учителем и пробудил в своем ученике тягу к знаниям — нечто невероятное в то время.
Энтони потянулся к зазубренной металлической кружке, зачерпнул из ведра воды и выпил. Пристально взглянул на Джека:
