в нескольких сценах, когда все шло к кошмарному развитию событий, я думал что-то вроде: «Да нет, этого точно не случится», и каждый чертов раз все складывалось наихудшим образом. Самый лучший пример — это как раз эпизод «Мне стрелять вам по рукам или по ногам?».
Малыш Зе, злобный гангстер, зажимает в углу двух мальчишек — одному из них лет шесть, а другому около десяти. Он говорит, что выстрелит каждому в руку или в ногу, как захотят. (Это месть за то, что маленькие бандюки обокрали магазин, который курирует Зе.) Младший начинает плакать еще до того, как вытягивает руку (то же в итоге делает и старший). Малыш Зе смотрит на их протянутые руки и стреляет в ногу и тому, и другому. Дальше, будто все это было недостаточно кошмарно[77], он подзывает мальца (Котлету-с-картошкой) и велит ему убить одного из мальчишек. Если вы, как и я когда-то, не смотрели этот фильм, то вы говорите себе: «Да ни за что в жизни Котлета не станет стрелять!» Но он, черт подери, нажимает на курок.
№ 7. «Скажи „что“ еще раз!». «Криминальное чтиво». 1994 год.
Персонажи: Джулс Уиннфилд, Винсент Вега, Бретт, слово «что», цитата из Библии.
Мы все еще считаем «Криминальное чтиво» гангстерским кино.
№ 6. Гениальный монтаж. «Лицо со шрамом». 1983 год.
Персонажи: Тони Монтана, Джина Монтана, Эльвира Хэнкок, Мэнни Рибера.
«Лицо со шрамом» можно разделить на три части. В первой мы наблюдаем за тем, как Тони становится наркобароном (вплоть до сцены, где он и Мэнни убивают Фрэнка и продажного копа). В третьей части нам приходится смотреть, как пружина распрямляется и для Тони и его близких все заканчивается смертью[78]. А центральная, промежуточная часть — это ряд сцен, демонстрирующих Тони у власти. Эти быстро сменяющие друг друга эпизоды становятся связующим звеном между первой и третьей частями, и, честно говоря, до недавнего времени я не замечал (или не сознавал), как именно поделено время между тремя главами фильма.
103 из 170 минут отводится на первую часть, что весьма логично, потому что путь из лагеря беженцев до воротилы криминального мира — долгое путешествие. Части третьей отводится около шестидесяти минут, что тоже имеет смысл: куда быстрее все потерять, чем построить. А средний отрезок — то время, когда у Тони все гладко, когда он по-настоящему счастлив — занимает всего три минуты. Думаю, не нужно объяснять, насколько это символично.
№ 5. Кей говорит Майклу, что не потеряла ребенка из-за выкидыша, а сделала аборт. «Крестный отец 2». 1974 год.
Персонажи: Кей Корлеоне, Майкл Корлеоне.
«О, Майкл. Майкл, ты слепой! Это был вовсе не выкидыш, а аборт! Аборт, ты понимаешь, Майкл? Весь наш брак был таким же, чем-то нечестивым и злым. Я не хотела от тебя сына, Майкл, не хотела приводить в этот мир еще одного Корлеоне. И я сделала аборт. Это был сын. Мой сын, которого я убила, потому что все это должно закончиться». Я задыхался. Я сидел дома, смотрел фильм, и часть меня в эту секунду просто задохнулась.
№ 4. Игра в блэкджек. «Славные парни». 1990 год.
Персонажи: Джо Пеши, дилер.
(смотрим ниже)
№ 3. Джо Пеши ведет себя как клоун. «Славные парни». 1990 год.
Персонажи: Джо Пеши, Генри Хилл.
Не знаю, может, кто-то и не согласится, но мне кажется, Джо Пеши — самый «наэлектризованный» актер из всех, кто когда-либо играл в гангстерском кино. Я знаю, что чисто технически Марлон Брандо куда опытнее, а Де Ниро лучше как актер. Но есть в Пеши что-то такое… если нужно, чтобы кто-то добавил динамики в сцену, или выкрутил регулятор ужаса до крайности, или назвал кого-нибудь ублюдком с такой силой и презрением, что и Луна бы слетела с орбиты, — в общем, в таких случаях надо звать Пеши. Вот почему сцена, которую можно коротко описать как «парень расстраивается из-за проигрыша в блэкджек», попадает в четверку лучших, а эпизод «парень притворяется, что злится на своего друга за ужином» перетекает в самый культовый монолог за всю историю гангстерского кино. Все это Пеши. Никто другой не смог бы сделать то, что делает он.
№ 2. Открывающая сцена. «Крестный отец». 1972 год.
Персонажи: Вито Корлеоне, Америго Бонасера.
Есть ряд причин, по которым сцена, где Америго Бонасера приходит просить дона Корлеоне убить людей, напавших на его дочь, оказывает столь сильное влияние. Вот две из них.
1. Мастерски сработано. Марлон Брандо в роли Вито Корлеоне совершенно невероятен: культовый, неоспоримый киногерой, который будет жить вечно и незаменим в подобного рода ситуациях.
2. Шикарно прописано. Эта сцена выделяется среди остальных, потому что ярко демонстрирует криминальный мир в ином свете. Он предстает пред нами полный благородства, достоинства, изысканности. Здесь есть философы, держащие бразды правления, жесткая структура на местах, в которой все подчиняются вышестоящему, внимание к деталям, которое позволяет узаконить ряд не совсем законных вещей (таких как отсечение лошадиных голов). Вот в чем смысл диалога между Вито и Бонасерой, и по этой же причине изначально Вито отклоняет просьбу Америго: он оскорблен не тем, что ему предлагают совершить преступление, а тем, что Бонасера не выказал уважения, соответствующего его, Вито, положению. Вот почему эпизод заканчивается тем, что Бонасера целует Вито кольцо и называет его «крестный»: Америго в конце концов понимает, что Вито интересуют вовсе не деньги, а почтение или, по крайней мере, соблюдение определенных ритуалов.
Я знаю, что эта сцена — идеальный кандидат на первое место, и, безусловно, это был бы куда более разумный выбор, и быть может, наконец она ДОЛЖНА была оказаться на первом месте. Однако проиграла эпизоду, который ускользнул от нашего внимания, а именно…
№ 1. «А теперь вы уже не уйдете». «Бронксская история». 1993 год.
Персонажи: Сонни Лоспеккьо, Калоджеро Анелло, несколько байкеров.
Эта сцена на первом месте по трем причинам. Первая касается сути всего фильма, вторая — того, как этот фильм воспринимаю лично я, а третья связана со спецификой конкретной сцены «А теперь вы уже не уйдете».
1. «Бронксская история» — очень камерный гангстерский фильм (особенно в сравнении с размахом амбиций Тони Монтана в «Лице со шрамом» или определяющей ролью Вито Корлеоне в преступном мире «Крестного отца»), но у такой камерности есть два преимущества. Прежде всего, «Бронксская история»
