Суровую оценку дает Стасов русскому отделу: «Еще никогда, ни на одной всемирной выставке Россия не играла такой жалкой роли, как нынче... И по художеству и по промышленности Россия потерпела нынче такой провал, какого еще не терпела. Она, можно сказать, словно совсем не присутствовала на Всемирной выставке, так мизерны были ее картины, так ничтожны ее наиважнейшие и оригинальнейшие производства, золотые и серебряные вещи, ее парчи и штофы, ее мозаики, ее разнообразные, столько оригинальные кустарные промыслы, материи, кружева, деревянные, берестяные и иные изделия». Как видим, Стасов совсем не имеет в виду крупную промышленность. Он назвал лишь один факт, который вывез нашу национальную честь и выставил современную Россию в самом блестящем и великолепном свете. Это русские концерты в зале Трокадеро... Концерты произвели поразительный эффект на парижскую публику». Французские газеты дали восторженные отзывы о двух концертах, данных под управлением Римского-Корсакова, они восхищались музыкой Бородина, Мусоргского.
Отметим, что на Парижской выставке при 818 участниках было присуждено России 662 награды: 19 почетных дипломов, 128 золотых медалей, 184 — серебряных, 210 — бронзовых, 130 — почетных отзывов.
Были и другие мнения, когда считали, что на этой выставке русский отдел выглядел весьма солидно. Русская наука была представлена обширной коллекцией основоположника почвоведения Василия Васильевича Докучаева, присланной им по приглашению Международного комитета выставки. Материалы, представленные Докучаевым и его учениками, наглядно показали теоретический и практический уровень почвоведения в России.
В. В. Докучаев обратился к В. И. Вернадскому с просьбой быть на выставке его официальным поверенным и взять на себя организацию почвенной коллекции, экспонаты которой были высланы Докучаевым в Париж. Вернадский, находившийся тогда в заграничной командировке для подготовки к профессорскому званию, согласился и с возложенной на него ответственной задачей блестяще справился. Сам Вернадский принимал участие в исследовании русских почв, организованном Вольным экономическим обществом в 1887 г. О выставке он писал: «Огромное значение имело для меня в это время в Париже мое участие в качестве представителя В. В. Докучаева на Всемирной выставке. Я осмотрел и изучил целый ряд коллекций минералогических и рудных отделов».
Коллекция русских почв пользовалась у посетителей выставки большим успехом. Отдел русских почв получил золотую медаль, а Докучаев как организатор был награжден орденом «За заслуги по земледелию» и удостоен почетного звания.
Многие годы бытовала легенда, что с тех пор в Париже хранится наряду с эталонным метром эталонный кубометр русского чернозема из коллекции Докучаева. Лишь в последнее время журналисты А. 3. Иващенко и А. С. Мурзин внесли уточнение в эту историю. Действительно, на Всемирной выставке в Париже среди огромных русских самоваров, пудовых свечей, груд сибирских мехов и бочек с икрой у павильона Российской Империи на высоком пьедестале красовался громадный кубический монолит чернозема, каждая грань которого составляла два метра. Таким образом, в том «кубе» был не один, а восемь кубометров первоклассного, черного, как антрацит чернозема. Взяли этот монолит недалеко от Воронежа, в нынешнем Панинском районе.
После закрытия выставки Национальный музей, университет в Сорбонне, разные институты и научные общества Франции просили разрезать монолит русского чернозема на части и раздать как наглядное свидетельство безмерного почвенного богатства России и всего человечества. Но чудо-монолит все же решили сохранить целиком, по жребию он достался Сорбонне и хранился там долгие годы. В 1968 г. в Сорбонне случились крупные студенческие волнения и во время сражений молодежи с полицией монолит был полностью развален. Французские почвоведы сохранили лишь обломки того монолита. Наиболее крупный из «их имеет 60 см в длину, 40 в ширину и 25 — 30 в высоту. Остатки образца сейчас хранятся на чердаке Национального агрономического института.
Вся коллекция русских почв на выставке делилась на 3 главных отдела: образчики почв, расположенных по естественным, физико-географическим районам России; почвенные карты, разрезы, таблицы, диаграммы и пр.; сочинения, специально посвященные почвам России. «Все почвенные образчики, за весьма немногими исключениями, взяты мною по строго определенному плану, при соблюдении всегда одних и тех же условий», — писал Докучаев в «Кратком научном обзоре почвенной коллекции, выставленной в Париже».
О работах Докучаева высоко отзывался Менделеев. «С огромным интересом, — писал он Докучаеву, — прочел я Ваш ряд статей о почвоведении... Это... вклад, за который Вам скажут спасибо в настоящем и будущем практические люди земли и государственники».
Чикаго, 1893.
ЭЛЕКТРОСВАРКА СЛАВЯНОВА
В последней трети XIX в. Соединенные Штаты Америки сделали громадный скачок в экономике, превратившись из сельскохозяйственной страны в мощную индустриальную державу. В 80-х годах США обогнали Англию по выплавке чугуна и стали, по добыче угля и прочно заняли первое место в мире. Высокими темпами развивались станкостроение, текстильная и пищевая промышленность, ускоренно шло железнодорожное строительство. С 90-х годов быстро пошли в рост новые отрасли индустрии — химическая, электротехническая. резиновая, нефтяная. Большое значение приобрели стандартизация изделий и развитие изобретательства.
В период взлета в экономическом развитии страны было решено устроить новую Всемирную выставку «искусств, трудолюбия, промышленности и произведений земли, ее недр и морей» в Чикаго в ознаменование 400-летней годовщины открытия Америки Христофором Колумбом. Выставку так и назвали — Колумбовой.
Сам город, место проведения выставки, служил свидетельством американской энергии и предприимчивости. За полсотни лет до того, как он стал вторым по величине городом страны, здесь находилась небольшая индейская торговая фактория. Теперь Чикаго имел 1 млн. 200 тыс. жителей, был центром всех железных дорог страны. Городские здания, не восхищая архитектурной красотой, поражали своими колоссальными размерами. Здесь появились первые американские небоскребы.
Для устройства выставки выполнили сложные мелиоративные работы: осушили болота, превратили- пруды в луга и преобразили часть озера Мичиган в канал, разделявшийся на несколько рукавов, так что здания выставки возвышались над водой, соединяясь между собой мостами. В парке на берегу озера разместились двести зданий из гипсовой лепки на железных каркасах. В плане выставки и стиле зданий явно отсутствовал зрело обдуманный общий замысел, за что и критиковали ее современники. В выставке участвовало 24 штата США, 50 иностранных государств и 37 колоний.
Летом 1893 г. выставку посетил болгарский писатель-сатирик Алеко Константинов. В цикле путевых очерков «До Чикаго и обратно» он показал себя внимательным и вдумчивым наблюдателем, обнаружившим многие противоречия буржуазной действительности. Его меткие зарисовки и точные наблюдения помогут нам представить картину далекой поры.
Первые впечатления от Америки: «Аграрную Америку мы не смогли увидеть, она осталась южнее. Но зато фабрики и железные дороги там выше головы! От Нью-Йорка до Чикаго тысяча шестьсот километров и на протяжении всего пути по меньшей мере две железнодорожные колеи. Каждые пять минут то справа, то слева проносится поезд».
Рано утром прибыли в Чикаго. Болгарина поразили нескончаемые улицы огромного города. «Город подобен громадной, вечно действующей, вечно дымящей фабрике. Пласты дыма, словно застыв, висят над гигантскими домами и фабриками... Есть в Чикаго здания внушительнее, чем в Нью-Йорке, нередко в 10 — 15 этажей. Масонское здание высотой в 20 этажей».
Из иностранцев болгарского писателя особенно заинтересовали японцы, он восклицает: «Молодцы японцы, здорово продвинулись... Кажется, будто они решили здесь, на Всемирной Чикагской выставке, удивить весь мир своим прогрессом. И действительно удивили! Нет ни одного отдела на выставке, где бы не было их павильона...»
Склады японского фарфора встречались во всех больших американских городах, во всех столицах Западной Европы. Металлические изделия, шелковые ткани с золотым шитьем, изделия из соломки, лекарства, рис, чай переполняли множество японских магазинов, разбросанных по всей Европе и Америке.
Любопытное свидетельство современника о начале экспансии Японии, приведшей через десятилетие после выставки к русско-японской войне. Ход экономического развития Японии необычайно ускорился. Это достигалось созданием фабричной промышленности, строительством железных дорог и флота, ограблением Кореи и Китая. В. И. Ленин относил Японию (вместе с США и Германией) к разряду стран, которые развивались особенно быстро. Японская экспансия имела прежде всего торговый характер. Внутренний рынок Японии в связи с крайней нищетой крестьян и рабочих был очень узок. Правящий блок стремился компенсировать узость внутреннего рынка захватом чужих территорий и экспансией своих товаров.
