– Не думаю. Видите ли, я ни в чем ей не отказывал, но воспитанием детей у нас ведает Жанна. Она хоть и занялась теперь собственным бизнесом, но время на девочек всегда находит. И Вете внимания уделялось нисколько не меньше, чем Машеньке, здесь мама не права. Только... понимаете, Жанна не поддерживает слишком вызывающие штрихи сегодняшней моды. Например, она совсем не любит, когда девочки делают себе татуировки, прокалывают части тела... Вы знаете, сейчас даже языки разрезают – так выделиться хотят. Жанна Вете ничего такого не позволяла. Поэтому смешно думать, что кто-то из сверстников ей завидовал. Конечно, дочери это не нравилось, у них даже случались мелкие ссоры, однако больших разладов не было. Ветка ведь не глупая девочка... была... Она видела, что Жанна ее любит как дочь.
– Я заметила... – кивнула Аллочка. – Но, понимаете... в тот раз, когда Жанне стало плохо, мы отвели ее в комнату Веты и на столе девочки увидели вот это. – Аллочка достала из большого кармана сложенную газету. – Вам это знакомо?
Она развернула страницу, и Кирилл Андреевич прочитал:
– «Готовься к смерти». Что это?!
– Я думала, вы знаете. Это не единственная газетка, таких листков там штуки три лежало. «Отдай долг», «Не отдашь деньги в срок, по голове ударит рок», и прочие сочинения. У Виолетты были долги?
Назаров медленно покачала головой из стороны в сторону.
– Конечно, я могу этого не знать, дети о своих долгах стараются умалчивать, однако... Совсем недавно мы предлагали Вете съездить за границу, отдохнуть. Само собой, девочка поехала бы с крупной суммой, не с тремя же рублями. И она отказалась. У ее друга, оказывается, намечался день рождения! Ну а теперь сами посудите – стала бы она отказываться от денег, если бы у нее были долги? Да еще если бы ей так угрожали? Кстати, а почему вы не сказали об этом милиции?
– Мне надо проработать свою одну версию... и милиция сюда никак не вписывается, – увильнула от ответа Аллочка.
Ну в самом деле, не могла же она сказать оперативникам, что им с девочкой приходят одинаковые послания! Те бы ухватились за Аллочку бульдожьей хваткой, и еще неизвестно, что бы нарыли. Может, у них получилось бы, что именно Аллочка и лишила девочку жизни, тем более что Алла первой ее и обнаружила.
– Меня волнует еще один вопрос, – заговорила Алла. – Прямо-таки уснуть вчера не могла. Вот скажите мне: кто из ваших гостей на меня так накинулся на кладбище? Неприлично даже! Я, главное, ни сном ни духом, а на меня...
– Ах, во-о-о-от вы где-е-е! – просунулась сквозь листья винограда голова седой старушки. – Аллочка! Вы наставляете Жанне рога? Как это невоздержанно с вашей стороны! Хочу вам напомнить, что у Кирилла траур!
Оба собеседника синхронно застонали от досады.
– Я не успел разглядеть, возможно, это родная мать Веты, но утверждать не могу, – торопливо проговорил Кирилл Андреевич Алле. – Но я расспрошу у ребят. И позвоню... Мама! Ну разве можно выходить раздетой, когда на улице такой ветер. И твои ноги!
– Меня привел Степан, – пояснила бабушка. – Он ужасно благородный человек, под ручку меня вел. Надо бы узнать – нет ли в его роду баронов, ты бы повысил ему жалованье.
– Пойдем немедленно в дом! – горячился Назаров. – Аллочка, вы уж извините, я вам непременно позвоню. Непременно.
– А я смотрю в окошко, а вы все не выходите, смотрю – а вы не выходите, ну, я и догадалась. А этой Жанке уже давно пора рога наставить. Я тебе сразу говорила, с ее родословной... – говорила старушка, ковыляя с трудом. Заботливый сын вел матушку в дом, и даже по его спине было видно, как ему хочется поскорее от нее отделаться.
Аллочка только заскрипела зубами – столько времени потратила впустую, а все эта Белла Владимировна! Надо Гуте сказать, чтобы она тому сорокалетнему супругу новую бабку подыскала, а эта... пусть в своих родословных ковыряется.
– Вот старая грымза, – ругалась на Беллу Владимировну Аллочка, трясясь в рейсовом автобусе. – Только-только мужик разговорился, проникся, можно сказать, только собрался предложение мне сделать, чтобы я отыскала убийцу за определенную плату, а тут эта морда из кустов!
– Гражданочка, плату за билет предъявите, пожалуйста, – неожиданно возникла перед ней кондукторша.
– Ах, отстаньте вы, боже мой, не до вас мне, – отмахнулась сыщица-доброволец и горестно уставилась в окно.
Ее очень волновало одно обстоятельство – как бы там ни утешала ее Варька, но эти странные письма с угрозами явно тревожили Аллочку. Сначала, еще до смерти Веты, это и в самом деле выглядело шалостью безденежных подростков, но сейчас дело приняло другой оборот. И кто знает, не затаился ли в этом же автобусе преступник, который захочет порешить жизнь самой Аллочки!
– Нет, граждане дорогие! – возмутилась кондукторша. – Вы на нее только поглядите!
– Зачем это на меня глядеть? – взвилась Аллочка. Ей как раз сейчас мечталось проехать незаметной мышкой. – Что я вам – «Писающий мальчик»?
– Токо попробуй! Ты заплати сначала! Мальчик она! – закричала билетерша, цепко ухватившись за рукав Аллочки. – Деньги давай!
– Да что вы все – сдурели, в самом деле, всем только деньги и подавай... – ворчала Аллочка, выгребая из кармана мелочь. – Из-за копейки готовы человека пришибить!
– Не из-за копейки, а из-за десяти рублей, – поправила ее кондукторша и в отместку оторвала вредной пассажирке только половину билета.
Дома возле плиты уже крутилась Варька – ждала мужа с работы, а Гутя с кем-то терпеливо болтала по телефону. Судя по тому, как она старательно подбирала слова и складывала губки сердечком, Аллочка поняла, что разговаривала Гутя с мужчиной.
– Варька, что вы накопали? – пришла на кухню Аллочка.
– Сейчас Фома придет, расскажем, зачем два раза повторять-то, – пробурчала племянница, переворачивая котлеты.
– Ну и я тогда молчать буду, – оттопырила Аллочка губу, но Варька на удочку не попалась. – Варь, а если это не подростки мне страшилки подкидывали, тогда кто?
– Тогда – тот, кому ты задолжала, – бесстрастно ответила Варька.
– А если я никому не задолжала?
– Это тебе так кажется. – отложила девушка лопатку. – А если вспомнить, такое вполне может быть – заняла и забыла. Вот, к примеру, ты же у мамы деньги берешь?
– Ах, так это Гу-у-у-тя? – вытаращилась Аллочка.
– Кто меня звал? – появилась в дверях Гутя. – Варя, ужин еще не готов? Так есть хочется... Кстати, Аллочка, тебе только что звонил Сигизмунд.
– Ты мне зубы не заговаривай, – оборвала ее Аллочка. – Признавайся, это ты мне подкидываешь грязные угрозы? Ты на газетах пишешь, чтобы я к смерти готовилась?
– Все, – обреченно уселась на стул Гутя. – Одна уже свихнулась, пора с расследованием заканчивать.
