– Пап, может, завтра с утра? – удерживала Аллочка. – Сейчас-то уж все равно не успеешь...
– Я?! Не успею?! Да я!.. Я в самый важный момент ворвусь! И тогда уж этот чугунок... я его самолично об голову этого кобеля растрескаю!
– Ладно, папа, хоть и жалко тебя отпускать, но... Я бы тоже маму дома одну оставлять побоялась, – согласилась с ним Гутя. – Мало ли что – вернешься, а в твоем доме новый хозяин.
– А надо такси вызвать, – предложил Фома, он появился в кухне, временно оставив компьютер на прежнем месте. – Я мигом!
Машина приехала минут через двадцать, и все это время взволнованный Влас Никанорыч нарезал круги по маленькой кухне.
– И ведь как это я успел! Ладно еще, что ты не ту кнопку нажала, я услышал, а то бы... так и помер бы, как лось – вот с такими рогами!
Когда отец уехал, Аллочка всерьез заволновалась.
– Ну вот, он приедет, а у мамы гость. Надо было удержать, а то батя такого наворотит!
– Аллочка, дитя наивное, – фыркнула Варька. – Да никто маме не звонил, это Фома со своего сотового.
– А зачем маму зря подставили? Ей теперь влетит ни за что.
– Нашей маме не влетит, – усмехнулась Гутя. – Папенька у нее уже давненько под каблучком прижился, оттого и вырывается к нам, в город – свободы понюхать. А вообще, так он еще больше мамой дорожить станет, а то надо же – она корову подоит, поросенка покормит и должна сидеть, печалиться – найдет он себе здесь дамочку или в одиночестве время скоротает? Этих мужчин...
– Стоп! – вовремя прервал ее Фома. – Прошу не обобщать. Давайте лучше, рассказывайте, у кого какие новости?
Дамы снова уселись за стол и принялись делиться добытой информацией. Гутя с Варькой рассказали о своем походе в школу.
– Понимаете, – говорила Гутя. – Такое ощущение, что Жанну подружки очень не любят, винят ее во всех грехах. А грехов-то только – ругала за пиво, оберегала Вету от дурной компании, не давала ей на мотоцикле ездить.
– И еще она Максима не любит, – подсказала Варька.
– Вот-вот, и еще Максим, я о нем тоже слышал, – вспомнил Фома разговор с поварихой. – Еще бы узнать, где его найти...
– А мы узнали, – обрадовала зятя Гутя. – Он постоянно в клубе «Плесень» сидит. Завтра туда и пойдем. Аллочка, ты не знаешь, где это находится?
Аллочка покачала головой.
– Ничего, – решила Гутя. – Завтра позвоним в справочную...
– Только про «Плесень» эту даже не спрашивайте, – вдруг сказал Фома. – Такого клуба нет. Есть «Ясень», его Плесенью и зовут.
У Варьки медленно-медленно подбородок пополз вверх:
– А ты откуда знаешь? Ходил уже, да?!
– Нет! Не ходил, – скривился Фома. – А просто лечил бармена из этого доблестного заведения. Драки у них ежедневно, и бармену тоже достается. И что только бедные ребята ни делали – и охрану нанимали, и спиртное не продают, и подозрительных субъектов не пускают, а все равно – дерутся у них, и точка! Мистика!
– Так, в «Плесень» у нас идет Фома, – немедленно решила Аллочка. – Мы должны показать этому Максиму, что у нас тоже имеется грубая мужская сила!
– Это она у нас где? – наивно поинтересовалась Гутя.
Фома как-то заскучал, зато Варька молчать не стала:
– А что это, как мужскую силу надо показать, так сразу – мой Фома?! Он, может быть, и не сильный вовсе! И потом – ему морду набьют, это еще ладно, а если руки повредят? Как наша семья без кормильца жить станет? Давайте мы Максиму лучше покажем грубую женскую силу!
– А что это вы все на меня уставились? – возмутилась Аллочка. – Я, может, и вовсе никому ничего показывать не хочу! Что я – фокусник?
Гутя хлопнула рукой по столу.
– Никаких аттракционов. Придем все вместе, встречаем Максима, нам его описали – у него дракон на шее, и тихонько, не дожидаясь драки, пускаемся наутек. Нам экстрим ни к чему.
– А парня этого как? Оставим там, что ли? – не поняла Варька.
– Мы его заинтригуем, и он уйдет с нами.
– Только, чур, заинтриговывать будет не Варька, пусть вон Аллочка, – тут же добавил Фома. – Аллочка у нас уже стала пользоваться у мужчин бешеным спросом, один Сигизмунд чего стоит!
– Ага, бешеным! Один Сигизмунд обо мне и спрашивает, – пробурчала Аллочка, но против комплимента возражать не стала.
Потом все выслушали, как Аллочка посетила Назаровых.
– Да никак, – отмахнулась та. – Эта старушенция, Белла Владимировна, нам всю беседу испоганила, так и лезла чуть ли не в самый рот. Мы в беседке уединились, а она и туда прибежала... И главное – я так и не узнала, кто та женщина, которая меня убийцей назвала? Я вот думаю, может, на нее в суд за клевету подать? Тогда ее быстро оперативники отыщут, а уж мы допросим с пристрастием, а?
С ней не согласились. Аллочке посоветовали дождаться звонка Назарова.
– А пока можешь навестить родную маму Веты, – проговорил Фома. – Я же вам сказал вчера, где она проживает.
– К ней завтра пойдем, тоже все вместе, – решила Гутя. – Только без Фомы, конечно.
Их серьезный разговор был прерван телефонным звонком.
– Гутя! – кричал в трубку отец. – Я уже дома. А тут и нет никого! Тот мужик тебе не сказал – во сколько он точно нарисуется, а то мама волнуется! Говорит, может, заблудился человек...
– А ты? Ты не волнуешься? – усмехнулась дочь.
– Я? Я тоже волнуюсь. Мама сказала, что я дурак, надо было с тем мужиком и приехать... В общем, я пока к вам не вернулся, беспокоюсь – как человек доберется, а вы... вы уж без меня сами крутитесь.
Гутя уложила трубку и развела руками:
– Говорят, женщины непредсказуемы, а я вот все никак не могла понять мужиков – ну кто им внушил, что они цари природы?!
Глава 3
Незваный гость – новостей горсть
Утром Аллочка проснулась от настойчивого урчания в животе.
– Неужели одиннадцать? – проворчала она.
Алла Власовна раньше себе во сне не отказывала, могла и в два часа проснуться, и в половине четвертого дня, но однажды посмотрела телепрограмму, подсчитала, сколько полезного времени она губит на сон, и стала подниматься в жуткую рань – в одиннадцать утра. И ведь что странно – когда она храпела до двух, ее желудок спал вместе с ней, а стоило ей встать, так сказать, с зарей, и голод начинал душить ее именно в одиннадцать.
– Варь! – крикнула Аллочка с постели. – Ты случайно не настряпала оладушек?
Варька уже сновала по комнате, но оладушек отчего-то не настряпала.
– Тогда свари каши, манной, – распорядилась Аллочка.
– Не получится, – заявилась к ней в комнату племянница. – У нас свет отключили, плита не работает.
Это была катастрофа – без света электрическая плита ничем не могла порадовать.
– И как я, спрашивается, поеду к свидетелю, когда у меня живот криком кричит?
