Не успели они покончить с едой, как в тростнике послышался какой-то подозрительный шум.
— Это, должно быть, кайман старается выбраться на берег, — проговорил Альваро шепотом и быстро зарядил ружье.
Он прилег в высокой траве и пополз по направлению к берегу в сопровождении юнги, вооруженного топором.
Треск продолжался, как будто какое-то большое животное старалось проложить себе дорогу, ломая сухой тростник.
— Это, наверное, кайман? — спросил Гарсиа шепотом.
— Не сомневаюсь!.. Я хочу всадить ему пулю в глотку. Посмотрим, в состоянии ли он будет тогда вернуться назад в воду?
Они вдвоем подползли уже к самому берегу, но треск внезапно прекратился. Однако кайман не должен был находится далеко. Ночной ветерок доносил до них резкий запах мускуса, издаваемый этими животными.
— Быть может, кайман вернулся в воду, — сказал Альваро.
Он привстал на колени, чтобы посмотреть, как вдруг тростник раздвинулся, и Альваро увидел перед собой две раскрытые чудовищные челюсти, готовые проглотить его, и в лицо ему пахнул тошнотворный запах гнилого мяса, какой всегда исходит из окровавленной пасти хищников.
— Дьявол! — воскликнул Альваро, быстро хватая заряженное ружье и всаживая дуло в огромную глотку пресмыкающегося.
Последовал громкий выстрел, и две громадные челюсти вдруг сомкнулись, точно собираясь откусить кусок ружья.
Кайман, проглотивший заряд, который разорвал ему глотку, приподнялся на хвосте, точно змея, собираясь броситься на добычу и, издав звук, похожий на глубокий протяжный стон, опрокинулся назад, бешено шевеля своими широкими лапами.
— По-видимому, он неловко проглотил свинцовую конфетку, и она застряла у него в глотке, — шутливо заметил Альваро. — Слишком поторопился, приятель! Надо было прежде прожевать ее хорошенько.
Альваро вскочил на ноги и только хотел отойти дальше, как вдруг кайман, который еще был жив, несмотря на свою страшную рану, сильным ударом хвоста свалил его в кусты. Если бы животное не ослабело от раны, то Альваро, наверное, был бы убит на месте таким страшным ударом — ведь хвост каймана обладает громадной силой. Но, к счастью для португальца, кайман уже был при смерти, и силы у него убывали. Однако он был все еще опасным врагом, даже смертельно раненный.
Гарсиа, увидев, что Альваро упал и кайман опять приподнялся, точно собираясь возобновить нападение, быстро всадил в него другой заряд, но без всякого успеха. Он не знал, что чешуя этих животных оказывает громадное сопротивление пулям, и поэтому снаряд, коснувшись спины и шеи каймана, не произвел на него никакого действия.
— Сеньор Альваро! — крикнул перепуганный до смерти мальчик, видя, что кайман снова разинул пасть.
Альваро, услышав второй выстрел, подумал, что Гарсиа в опасности, и поспешил к нему на помощь, с трудом выкарабкавшись из чащи колючего кустарника, куда он свалился. Впрочем, кайман не мог больше пользоваться своими страшными челюстями для нападения. Верхняя челюсть была у него раздроблена и висела как лоскут. Но тут он повернулся и пустил в дело свой страшный хвост.
— Ах, негодяй! — вскричал Альваро. — Ну и толстая же кожа у него.
Гарсиа бросил португальцу топор, который тот подхватил на лету. В один миг юноша с изумительной смелостью вскочил на спину каймана и со страшной силой ударил его несколько раз по голове. Он бил точно по твердому ящику, и только от третьего удара череп каймана наконец раскололся и топор вошел в мозг животного. На этот раз кайман был побежден. Он зарылся мордой в траву, по его длинному телу пробежала судорога, затем послышались громкий вздох, какое-то клокотание — и все было кончено.
— Нелегко сладить с таким пресмыкающимся, — сказал Альваро. — Он так же живуч, как акула!
— А вы не ранены, сеньор? Я боялся, что он убьет вас ударом своего хвоста.
— Косточки у меня еще побаливают, но, кажется, механизм мой не поврежден, — отвечал Альваро, смеясь — Он заставил меня сделать против воли великолепный прыжок, но, к счастью, без серьезных последствий, иначе я бы не мог тут разговаривать с тобой. Знаешь ли ты, что этот кайман имеет в длину по крайней мере семь метров.
— А мясо его не съедобное? — спросил Гарсиа.
— Тьфу! Разве ты не чувствуешь, как оно воняет мускусом?
— Значит, он нам не пригодится ни на что?
— Из его шкуры мы могли бы сделать себе башмаки, если бы в этом была необходимость. Но наши башмаки еще в превосходном состоянии, и поэтому мы предоставим его змеям, если они тут есть, а сами отправимся спать.
— А что, если явится другой кайман? — спросил юнга с беспокойством.
— Мы будем сторожить по очереди.
Нарезав топором травы, они устроили себе мягкое ложе и влезли на него, не заботясь о костре, который медленно гаснул.
Против ожидания ночь прошла совершенно спокойно, и только около полуночи они услышали какое-то таинственное мычание, как будто раздававшееся под водой.
VIII. Живой плот
На другой день их ожидал неприятный сюрприз, который мог иметь для них весьма дурные последствия. Юнга, отправившийся на берег за лодкой, не нашел ее там.
Испуганный этим неожиданным открытием, он бросился в лагерь и разбудил Альваро, который еще спал. — Сеньор! — воскликнул он с испугом. — Вы не заметили, чтобы кто-нибудь приближался к нашему островку ночью?
— Что за новость? Разве что-нибудь случилось? — спросил удивленный Альваро.
— У нас украли лодку!
— Украли? Кто?
— Не знаю!.. Может быть, индейцы?
— Невозможно! Я несколько раз обходил островок, когда был мой черед дежурить. Если бы индейцы приблизились к островку, то я бы несомненно заметил.
Альваро, встревоженный этим дурным известием, пошел удостовериться собственными глазами, что лодки нет там, где ее оставили накануне.
— Это вещь серьезная, — сказал он.
— Кто же ее украл, как вы думаете?
— Не думаю, чтобы это были индейцы, берег в этом месте илистый, и если бы какие-нибудь люди тут высадились, они оставили бы следы. Скорее, лодка потонула.
— Это очень вероятно, сеньор. Она давала течь.
— Да, мы совершили большую неосторожность, Гарсиа! Нам надо было не оставлять ее в тростниках, а вытащить на берег. Что мы теперь будем делать? Как выбраться отсюда? Ближайший берег находится на расстоянии по крайней мере трех миль.
— Не попробовать ли нам переплыть озеро? Ведь три мили меня не испугают, — сказал юнга.
— Да и меня тоже. Я бы мог проплыть и пять миль, но тем не менее не решусь окунуться в эту черную воду, которая населена кайманами и гигантскими змеями.
— Правда, я совсем забыл, что и тут, в водах озера, водятся людоеды. Но не можем же мы остаться здесь навеки? Тут нет ни пищи, ни воды для питья.
