Треп с легкой перчинкой — в разговорах чуть больше секса, чем принято в моем кругу.
Но в моем кругу люди работают бухгалтерами, продавцами, инженерами, водителями. Они рассказывают о том, что начальство оборзело наказывать за пятиминутное опоздание, жалуются на курс доллара, духоту в офисе и невкусные бизнес-ланчи. Что еще обсуждать Дэрилу, если вся его работа — про секс?
Аллергия на клубничную смазку ничем не хуже мозолей от новых туфель у моей сменщицы. Но на туфли жаловаться принято, а на смазку — неприлично.
Он и так аккуратно обходит в разговорах совсем специфические темы.
Однажды я все-таки спросила, как он справляется, когда партнерша его совсем-совсем не возбуждает.
«У меня хорошее воображение =))» — вот и все, что я получила в ответ.
Когда я ложусь спать, у него середина дня и он едет в спортзал или работать. Забавно, но проверить это легко — в итоге у него в инстаграме или фотки со штангой и во время спарринга, или новые посты на онлифанс в куда более откровенных ракурсах. Современный мир полностью лишил медийных личностей приватной жизни. Нельзя соврать жене, что уехал в командрировку, а самому потихоньку в загул — целый день тишины в инстаграме будет сам по себе уликой. Впрочем, у Дэрила все просто — сказал жене, что на работу, а сам…
«Дорогой, почему твоя футболка сухая и совсем не пахнет? Вместо того, чтобы трахаться, опять в парке книжку читал?»
Чаще всего мы ведем разговоры о погоде. У меня наша вечная российская хмарь и тоска, у него — вечное калифорнийское лето, но почему-то нам интересно это каждый день обсуждать.
Дэрил мечтает, чтобы сегодня был прохладный ветерок, а то целый день съемки на улице.
Звучит довольно невинно.
Если не искать редкие его ролики, снятые на улице — на заднем дворе роскошного особняка. Там он дерет «зрелую инструкторшу йоги» на травке у бассейна, заворачивая ее в немыслимые позы и складывая вчетверо.
«Какой сегодня сюжет?» — тоже вполне невинный вопрос.
«Учитель беспокоится за девушку из неблагополучной семьи и заходит в гости, чтобы узнать, почему она не была в школе».
Можно было бы отдать снимать Звягинцеву и вышел бы депрессивный русский арт-хаус с острой социальной проблематикой.
«Мама или дочка?» — любопытствую я.
«Обе».
В порномире солнечной Калифорнии даже социальная проблематика — лишь повод засунуть в кого-нибудь член.
Когда я встаю по утрам на работу, он как раз возвращается домой и собирается на свои тусовки. Мы всегда немножко болтаем, но я «сова» и довольно мрачна в семь утра, поэтому разговор обычно короткий.
Зато вечером меня часто ждет новый ролик на его сайте, новая фотосессия или несколько сообщений, которые он пишет, заваливаясь спать усталый и пьяный.
Это просто треп или что-то большее? Я не могу разобраться. У меня никогда не было виртуальных романов. Давным-давно, в юности, я переписывалась в «аське» с парнем из Мурманска. Честно собиралась к нему прилететь, даже пообещала его сестре, что выйду за него замуж. Но реальная жизнь победила — будущий муж с легкостью перетянул мое внимание на себя.
Сейчас живая альтернатива в виде Володи выглядела несколько менее интересно, чем виртуальный Дэрил.
— Асель! — прибегла я к последнему средству. — Скажи мне честно — я ему как женщина интересна или как подписчик?
Мы с ней часто синхронно готовили ужин по видеосвязи, поставив телефон и планшет на кухонный стол и подперев разделочной доской.
Так казалось, что мы тусим на одной кухне, и пока она снимает ошпаренную кожицу с помидоров, я чищу картошку и говорю все громче, чтобы перекричать бульканье супа у нее на плите. Вдвоем веселее и даже не жалко времени на нормальную готовку, а то в последние дни я все чаще покупала какой-нибудь салатик в супермаркете и тем обходилась.
К Асель сегодня придет в гости младший сын — знакомить с девушкой, поэтому она уже три дня готовит роскошный стол. Чтобы заранее успокоить невестку — со свекровью в плане кулинарии ей не сравниться никогда!
Пусть даже не пытается. И займется чем-нибудь более интересным.
Так Асель подрывает изнутри патриархальную культуру коварными восточными методами.
— Лиль, сейчас время такое, — вздохнула подруга. — Творцы слишком близко к своей аудитории. На расстоянии вытянутой руки и одного нажатия на кнопку. Все строят личный бренд, налаживают дружеские отношения с аудиторией, рассказывают публично про личное. О Пушкине высший свет знал только сплетни, о Пупкине весь интернет знает марку его трусов и что от чистого джина он блюет. Такая большая коммуналка.
— И ты думаешь, что мы уже больше недели треплемся с Дэрилом по утрам и вечерам потому, что так нужно для личного бренда?
— Лиль… — Асель отложила огромный поварской нож, которым со сверхскоростью измельчала зелень. Вытерла руки фартуком, хотела что-то сказать, но только потерла лоб, качая головой.
— Что? Ну скажи мне это! — я даже постучала пальцами по экрану телефона, привлекая к себе внимание. — Ты же разбираешься во всей этой фигне! Асель… я ни черта не понимаю.
— Я тоже, — призналась она, подхватывая телефон и уходя с кухни, где все шипело и шкворчало, в комнату. Из-за внезапно наступившей тишины, разговор стал казаться серьезнее. — Я ничего не могу тебе сказать. Могу про обычных мужиков. Могу про звезд. Но порноактер — это ты, Лиль, умудрилась. Не было такого в нашей деревне до сих пор. Так что — не знаю.
— Ну хоть совет мне дай! — мрачно буркнула я.
Бросила дочищенную картошку в воду и вдруг передумала ее варить. Сяду на диету, а то у него там девки с идеальными фигурами в узел завязываются, а я если ноги за голову закину, погибну, погребенная грудью и животом.
— Запишись на мой онлайн-марафон, всего сто долларов за двенадцать вебинаров, продолжительность три месяца! — отчеканила подруга.
— Если ты там скажешь, что делать с Дэрилом — пиши номер своей карты, — взмолилась я.
Асель поставила телефон на комод, села в кресло и сложила руки на коленях. С убранными под платок волосами и вышитой безрукавке поверх домашнего платья она в этот момент выглядела как настоящая казахская бабушка.
А когда подняла на меня цепкий взгляд темных глаз, сразу стало ясно, кто у них там в семье самый главный. Матриарх.
— Скажу! — веско произнесла она. — Скажу — наслаждайся. Где еще в нашем возрасте найдешь столько нового опыта? Мы только его и ищем, Лиль. Новый опыт. Чтобы удивляться, чтобы гореть, как в юности, чтобы целый мир распахнулся перед тобой. Это и есть молодость, моя дорогая. Ты нашла богатый источник. Вперед!
Да уж. Это тебе не накупить в магазине для крафта десяток наборов для изготовления мыла, свечей, валяния игрушек и росписи тарелок. Ничего из этого я тоже до сорока не делала, но на новый опыт этот суррогат был мало похож. Теперь мне было, с чем сравнить, и впечатления отличались кардинально.
