Мари сумела изобразить удивление.
Марк засмеялся:
– Совпадение, не правда ли? Оказывается, он член попечительского совета этой клиники. Он сказал, что у них работают лучшие специалисты на новейшем оборудовании.
Она с вздохом отложила буклет.
– Ох, Марк, ты же знаешь, что это нам не по карману.
Трудно представить, чем руководствовался Себастьян Рей-Дефо, давший буклет Марку, если только это не сделано со злым умыслом.
Неужели он на самом деле так жесток? Или пылает жаждой мщения? Одно из двух.
В глазах ее брата-близнеца появилась решимость, которую так хорошо знала Мари.
– Должен быть способ… У тебя хорошая кредитная история.
– Ты же знаешь, что я не получаю большую зарплату. – Те, кто шел в учителя, не гнались за деньгами. – Вообще-то я едва свожу концы с концами.
– Мы могли бы что-нибудь продать.
Сердце Мари разрывалось.
– Марк, я сделаю все, что смогу, но сомневаюсь…
– Я мог бы попросить у Флер. Ее семья баснословно богата, а Флер говорила, что ее старший брат много тратит на благотворительность и все такое.
– Его сестра так говорила?
Марк пожал плечами:
– Ну да. Хотя, понятно, что все это только для показухи. Но он может себе это позволить. Я надеюсь, что ты поговоришь с ним, расскажешь, как сильно меня потряс разрыв с Флер. Только ее не вини, ладно?
– Марк, если честно, я не считаю идею хорошей, – мягко сказала она, хотя кровь ее застыла от такой перспективы.
– Мари, не смотри на меня так! Я не говорю, что надо сразу просить денег. Можно к этому подойти деликатно. А если не сработает, попробуй надавить на жалость. Ну, вы, женщины, умеете это лучше мужчин. Слезу там пусти, глазками похлопай.
Мари встала. Тошнота подступила к ее горлу.
– Я не смогу. Я не актриса. К тому же я не собираюсь унижаться…
– Унижаться? – с горечью бросил Марк. – Ты хочешь, чтобы я до конца жизни был прикован к инвалидному креслу?
– Но у тебя есть шанс, – понимая брата, тем не менее возразила Мари. – Доктора сказали тебе, что решимость и желание поправиться творят с пациентами чудеса. Да, это не сиюминутный процесс, и они не знают, сколько времени уйдет на выздоровление, но я всегда буду рядом.
– Почему постоянно нужно напрягаться, чтобы чего-нибудь добиться? – капризничал Марк. – Тебя не волнует, что мы бедны, но я – не ты. Почему я хотя бы раз в жизни не могу получить что-нибудь на халяву? Мари, я тебя никогда ни о чем не просил… – Увидев ее изменившееся лицо, он запнулся. – Ну ладно, может, пару раз.
Она взяла буклет.
– Я подумаю, что можно сделать, но предупреждаю сразу: даже ради тебя я не стану просить деньги у Себастьяна Рея-Дефо.
– Ты ставишь свою гордость выше моего здоровья?
– Дело не в гордости.
– Да-да, именно в гордости! – выпалил Марк. – Ты всегда была такой. Не можешь попросить помощи, хотя в этот раз помощь нужна мне. Легкие пути не для тебя.
Он отвел глаза в сторону, словно не замечая, как лицо его сестры исказила мука.
– Марк… – Голос Мари дрогнул.
Она ушла через пять минут, едва не плача. Ей не удалось добиться от Марка больше ни одного слова. Он часто поступал так и мог не раскрывать рта несколько дней подряд.
Машинально шагая по коридорам больницы, Мари отчаянно пыталась избавиться от гнетущего ощущения собственной беспомощности. В ее памяти остались глаза Марка, в которых застыл упрек, и от этого было еще хуже.
Завернув за угол, Мари столкнулась с врачом. Он сказал, что прогноз в отношении ее брата осторожно-оптимистичный. Он также подчеркнул, что для выздоровления необходим позитивный настрой.
Выйдя на улицу, Мари вдохнула свежий воздух.
Как ни любила она своего брата, она прекрасно знала о его нетерпеливости и стремлении как можно скорее добиться желаемого. Их приемные родители говорили Марку, что нет волшебных пилюль, которые могли бы заменить упорный труд, но он до сих пор верил, что они существуют. Даже если ему не по силам было чего-то добиться, он не переставал желать этого. А если Марк понимал, что может что-то получить, то хотел получить это просто так, не прикладывая усилий.
Погрузившись в свои мысли, Мари не заметила, как начал накрапывать дождик.
– Ну и как ваш брат?
Она невольно вздрогнула, когда из приземистой спортивной машины, служившей олицетворением мощи, вышел Себ.
Неужели он ждал ее? Впрочем, это не важно. Вот он, шанс высказать ему все, что она о нем думает!
– Вы что, садист?
При виде вышедшей из больницы Мари в душе Себастьяна что-то шевельнулось. Чувство, которое он не желал признавать. Появилось оно оттого, что она сутулилась, и складывалось впечатление, что она с трудом переставляет ноги.
Однако потребовалось всего несколько секунд – и Мари разительно изменилась: ее голубые глаза засверкали, грудь стала тяжело вздыматься и опускаться, полные чувственные губы подрагивали от кипевших эмоций, искавших выход. Она была готова к атаке.
Себ ценил контроль и во всем стремился найти меру, а Мари была соткана из противоречий. Да, она была бесподобна, но ураган, если наблюдать за ним на безопасном расстоянии, тоже завораживает. Однако искать с ним встречи найдется мало желающих, и он не из их числа.
– Мне нравится эта ваша черта – вы не тратите время на любезности, а сразу переходите к сути. Я сам такой, – протянул Себ. – Это экономит время. – Он открыл дверцу машины, салон которой был отделан кожей. – Не хотите присесть и перевести дыхание?
– Спасибо, не нужно, – процедила Мари.
– Вы уверены?
Она вздернула подбородок.
– Даже не сомневайтесь.
– Похоже, я теряю форму.
– По мне, так вы в отличной форме, – ядовито отозвалась Мари. – Ну что, добились своего? Поглумились над нами? Вдохнули в Марка надежду, а мне отвели роль палача? Чтобы я ее разбила? – Она задыхалась, пытаясь справиться с рыданием, сжавшим горло. В ее дрожащем хриплом голосе слышалось отчаяние.
– Мне интересно, почему вы позволяете ему это делать, – медленно проговорил Себ.
Она растерялась:
– Вы о чем?
– Почему вы позволяете брату так себя вести? – Как ни взгляни, было что-то нездоровое в том, что взрослый мужчина – пусть даже в таких обстоятельствах – предоставляет сестре сражаться за него. Ведь это его битва. Себ покачал головой. – Неужели вы не усматриваете в этом манипулирования?
Мари не очень хорошо его поняла, но одно слово ей особенно не понравилось.
– Значит, по-вашему, я манипулирую? – ощетинилась она, чувствуя, как щеки заливает румянец.
– Я говорю о вашем брате.
Мари мгновенно бросилась на защиту Марка.
– Мой брат не знал… не знает о том, что я расстроила вашу свадьбу. – Она закусила губу: – И я бы хотела, чтобы все так и осталось.
