Во время бала, который устроили его родители, он вел себя совсем по-другому. Оба они были еще слишком юны, чтобы принять участие в танцах, поэтому в компании дедушки, бабушки и нескольких престарелых тетушек их усадили на галерее, откуда они могли с завистью наблюдать за танцующими. Каролине хотелось надеяться, что в своем голубом нарядном платье она сегодня выглядит настоящей красавицей. Как раз тогда он и сказал те самые слова: «У тебя на редкость красивые руки. Даже не верится, что тебе по силам управляться с лошадью!» В его глазах это было своего рода признанием. Даже то, что со временем он будет вынужден жениться на ней, постепенно перестало раздражать Фермора.
После этого он совсем по-мальчишески расхвастался: поведал ей о своих совершенно невероятных приключениях на лондонских улицах, о том, как он некогда был грабителем с большой дороги, эдаким Робин Гудом, отбиравшим золото у богатых, чтобы раздать его бедным. В одних рассказах он был героем, в других же – человеком, наводившим на окружающих ужас. Каролина слушала затаив дыхание, хотя и не верила ни единому слову. Тем не менее, ей льстило, что все это он выдумал исключительно ради того, чтобы произвести на нее неизгладимое впечатление. Им разрешали вместе кататься по Лондону. Фермор показывал ей в толпе приверженцев Пила,[9] одетых все как один в синие фраки и белые лосины, в шляпах с высокой тульей. Но особенное внимание он уделял темным сторонам лондонской жизни, стараясь поразить воображение девушки. Фермор взахлеб рассказывал, что столичные улицы кишат опаснейшими преступниками, то и дело с видимые удовольствием кивая в сторону какой-нибудь зловещего вида личности: «Вот это убийца! А вот смотри – это карманник!» И чтобы доставить ему удовольствие, она взвизги вала, делая вид, будто умирает от страха.
За эти дни он почти влюбился в нее. Они вместе ездили в Гайд-парк, где в честь королевской свадьбы была устроена грандиозная ярмарка. Каролина даже не могла себе представить подобного великолепия, все эти развевающиеся разноцветные флаги, гремящие оркестры и танцующие парочки, множество лодок на Серпентайне, от которых рябило в глазах, ослепительные фейерверки поразили ее воображение. Родители послали с ними одного из лакеев и даже разрешили полакомиться мороженым, которым торговали в одной из палаток и о котором все вокруг говорили как о немыслимой роскоши.
На обратном пути, насколько она помнила, Фермор рассказал ей о том, как однажды видел настоящую казнь в Ньюгейтской тюрьме. А потом похвастался, что сам не раз наблюдал, как ловко карманники в толпе срезают кошельки.
И Лондон казался Каролине загадочным и восхитительным городом, а Фермор – самым замечательным человеком на свете.
Единственной каплей дегтя для нее был поцелуй, который Фермор украдкой сорвал с губок хорошенькой горничной, будучи уверен, что их никто не видит. Каролина и виду не подала, что знает об этом. Фермору еще не было и пятнадцати, но на вид можно было дать все двадцать, а горничной, смазливой хохотушке, – не больше шестнадцати. Девица повисла у него на шее, что показалось Каролине отвратительным, ведь сама она ни за что не осмелилась бы на такое. «Ах, мистер Фермор… ну и проказник же вы! Опять за свои проделки!» Каролина, дрожа от негодования, бросилась к себе в комнату и была рада, когда на следующий день отец увез ее из Лондона.
С тех пор она не видела его. Все это случилось почти три года назад. Поездка из Лондона в Корнуолл была достаточно утомительной, по причине плохих дорог. Колеса экипажей беспрестанно вязли в разбитых колеях, кареты то и дело переворачивались, а несчастные путешественники становились жертвой непогоды, а то и чего похуже. Поэтому только весьма серьезные причины могли заставить человека пуститься в подобное путешествие.
И вот теперь Каролине уже почти восемнадцать, и в день ее рождения будет объявлено о помолвке. Она мечтала о том, как выйдет замуж, ни минуты не сомневаясь, что именно Фермор станет ее избранником. Но вновь и вновь мечты, которые опьяняли ее, затуманивало горькое воспоминание – перед глазами вставало лицо Фермора и раскрасневшееся личико горничной, а в ушах звенел ее кокетливый голос: «Опять за свои проделки!» Опять… Опять!
И тогда. Каролину одолевал страх.
Фермор отыскал ее. Каролина слышала, как он приехал, и сгорала от желания увидеть его.
– Каролина… Каролина! – звал он.
Девушка с волнением и радостью вглядывалась в его лицо. Фермор был очень высок, с бронзовой от загара кожей и светло-синими глазами. С виду тот же неисправимый хвастун, которого она помнила, и все-таки почти на три с половиной года старше, а главное – гораздо более взрослый, более искушенный, уверенный в себе и, вне всякого сомнения, считающий себя мужчиной с большим жизненным опытом.
Улыбаясь, он поднес ее руку к губам, она с трепетом поймала его взгляд. Внезапно, громко расхохотавшись, Фермор потянул ее за руку и привлек к себе.
– Обойдемся без церемоний, – заявил он просто, чего за ним раньше не водилось. – А ты выросла, Каролина! Батюшки, да ведь ты почти достаешь мне до плеча! Ну-ка, дай посмотреть на тебя. Похоже, ты еще больше похорошела за это время! – Он нежно поцеловал ее в щеку. – Что с тобой? Разве тебе нечего сказать мне? Что-нибудь подобающее молодой леди, когда она приветствует своего жениха.
Каролина попыталась выдавить из себя несколько слов, но еще больше смутилась.
– Мне сказали, что я найду тебя здесь, – сказал Фермор, видя ее замешательство и стараясь ободрить девушку.
Каролина опустила глаза:
– А ты разве забыл, когда мы виделись в последний раз? Это ведь было больше трех лет назад, разве не так? Родители все время оставляли нас вдвоем, а сами шептались за спиной.
– Да, конечно, я помню.
– А мы с тобой едва терпели друг друга только потому, что нас тащили к алтарю.
– Чушь какая! Что касается меня, то я был очарован тобой с первого взгляда!
– Это неправда!
– Зато тебе приятно это слышать! – быстро ответил Фермор.
Каролина рассмеялась и подхватила его под руку.
– Пойдем, я покажу тебе наш сад, – предложила она. Пока они гуляли, Фермор рассказывал, как проводил время, пока они были разлучены. По его словам, он едва смог вынести эти три года – так ужасающе долго тянулось время с тех пор, как они виделись в последний раз. Родители к тому же чуть не уморили его бесконечными занятиями, а под конец отправили путешествовать. Он только что вернулся в Англию. В Италии сейчас жаркое лето, добавил Фермор, поэтому-то он и загорел как негр.
– А мне нравится, – застенчиво прошептала Каролина.
Они были заранее готовы к тому, что понравятся друг другу. Все были довольны. Все, кроме Уэнны. Каролина втайне считала, что та бы только радовалась, невзлюби она Фермора, тогда бы Уэнна могла утешать свою любимицу.
