№ 26: Не бойтесь длинных предложений
Делайте то, чего боитесь: используйте длинные предложения. Все боятся длинных предложений. Редакторы боятся их. Читатели боятся их. Но больше других, их боятся писатели. Даже я их боюсь. Посмотрите. Еще одно короткое. Еще короче. Фрагменты. Отрывки. Просто буквы. Ф…ф…ф…ф. могу я написать предложение без слов? Только пунктуация. …:!?
Мэлвин Мэнчер [Melvin Mencher], великолепный преподаватель журналистики, учит нас, как важно уметь противостоять фобиям. Делать то, чего боишься. То же самое с длинными предложениями. До тех пор, пока писатель не попробует освоить длинное предложение, он или она не может считаться писателем. Длина делает плохое предложение еще хуже, но, с таким же успехом, она может сделать хорошее предложение еще лучше.
Пример:
Мое любимое эссе Тома Вулфа [Tom Wolfe] времен зарождения движения «Новая Журналистика» называется «Любовь в духе воскресного дня», названное в честь романтической баллады того времени. Описываемые события происходят утром на станции нью-йоркской подземки в четверг, не в воскресенье. Вулф подмечает и «схватывает» момент юношеской страсти в городском метро, чтобы дать новое определение городскому роману.
«Любовь! Аромат желания в воздухе! Сейчас 8.45 утра. Четверг, станция метро Пятидесятой улицы и Бродвея, а двое уже стоят в тесном переплетении рук и ног, и это доказывает, надо признать, что любовь в Нью-Йорке есть не только по воскресеньям».
Это хорошее вступление. Эротические фрагменты и восклицательные знаки. Выпукло-вогнутое слияние любви, схваченное в «паутине», быстрый переход от короткого предложения к длинному: писатель и читатель ныряют с вершины «лестницы абстракции», где находятся любовь и желание, вниз к двум подросткам, занимающимся любовью, и обратно к вариациям на тему любви в мегаполисе.
В час-пик пассажиры метро учатся понимать значение длины. Длина платформы. Длина ожидания. Длина поезда. Длина эскалаторов и лестниц в подземелье. Длина очередей из торопящихся, ворчливых, нетерпеливых пассажиров. Обратите внимание, как Вулф использует длину предложений, чтобы отразить эту реальность:
«Невероятно! Люди выходят группами со станции на Седьмой Авеню, мимо автомата с мороженым Кинг Сайз, турникеты грохочут словно мир разбивается о рифы. За турникетами, пройдя четыре шага, все уже снова толпятся локтем к локтю, чтобы подняться наверх: огромная воронка из плоти, шерсти, войлока, кожи, резины, из крови, с трудом протекающей по старым склеротическим артериям, вздувшимся от чрезмерного потребления кофе и постоянной давки в подземке в часы-пик. А на платформе тем временем стоят парень и девушка, оба лет восемнадцати, во всепоглощающем, как аромат Моего Греха, измождающем объятии».
Это классический Вулф. Мир, где «склеротический» служит антонимом «эротическому», восклицательные знаки появляются, как полевые цветы, опыт и положение объяснены названиями торговых марок (были такие духи «Мой грех»). Но постойте! Это еще не все! Пока парочка наслаждается собой, кавалькада пассажиров проходит мимо:
«Вокруг них десятки, кажется, что сотни, лиц и потеющих тел, перемещаются и напирают с артериосклеротическими гримасами; проходят мимо витрины с такого рода новинками, как веселые пищалки, пальцы-крысы, пугающие тарантулы и ложки, с похожими на настоящих, мертвыми мухами; мимо парикмахерской «У Фреда», прямо у выхода, с глянцевыми фото молодых мужчин, подстриженных в стиле барокко, и дальше, на Пятидесятую улицу, в этот сумасшедший дом из движения, мимо магазинов со странным нижним бельем, мимо объявлений о бесплатных чтениях за чашкой чая и о партии в бильярд между «Кроликами Плейбоя» и женского шоу «Downey's Showgirls»; затем народ запруживает улицу по направлению к зданиям корпораций «Time-Life», «Brill» или «NBC».
Утверждение, которое я собираюсь сделать, может опорочить рассудительность, необходимую создателю приемов письма, но встречал ли кто-то из читателей длинное предложение волшебнее, более бесшабашное описание подземки Нью-Йорка, более восхитительные 110 слов от заглавной буквы до точки? Возможно. Если найдете, я с удовольствием почитал бы.
Внимательное чтение Вулфа подсказывает некоторые стратегии для овладения мастерством длинного предложения:
— Эффективно, если подлежащее и сказуемое находятся в начале предложения (Прием № 1).
— Используйте длинное предложение, чтобы описывать события, протяженные во времени. Пусть форма отражает содержание.
— Эффективно, если длинное предложение написано в хронологическом порядке.
— Используйте длинные предложения вперемежку с короткими и средними.
— Используйте длинное предложение как каталог или список товаров, названий, образов.
— Длинные предложения редактировать сложнее, чем короткие. Считайтесь с каждым словом. Даже. В. Очень. Длинном. Предложении.
Писать длинными предложениями означает идти против течения. Но разве не этим занимаются лучшие авторы?
В 1940-х годах Рудольф Флеш [Rudolf Flesch] изучал явления, которые делают предложение «легким» или «трудным» для чтения. По словам Флеша, изучение 1893-х текстов литературы отражает сжимание английского предложения: «Среднее письменное предложение времен Елизаветы включало до 45 слов; викторианское предложение — до 29 слов; современное предложение — 20 слов и меньше». Флеш использовал длину предложения и количество гласных как факторы «легкости чтения». Эти подсчеты были высмеяны Е. Б. Вайтом [E.B. White]: «Письмо — это акт веры, — писал Вайт, — не грамматический трюк».
Настоящий автор должен верить, что хорошее предложение, длинное или короткое, не умрет для читателя. И хотя Флеш проповедовал ценность хорошего предложения длиной в 18 слов, он хвалил длинные предложения такого мэтра, как Джозеф Конрад [Joseph Conrad]. Поэтому даже для старика Рудольфа, длинное, хорошо сработанное предложение не было грехом против ученого Флеша.
Практикум
1. Помня об этом приеме, ищите примеры хорошо написанных длинных предложений в литературе и журналистике. Оцените эти предложения в контексте, по критериям, приведенным в приеме.
2. На стадии переработки журналисты имеют тенденцию брать длинное предложение и дробить его на части ради ясности. Но писатели также учатся объединять предложения для достижения определенного эффекта. В Вашей последней работе попробуйте объединить короткие предложения и посмотреть, добились ли Вы разнообразия длины и структуры предложений.
3. Лучшие длинные предложения рождаются из хорошего исследования предмета или репортажа. Прочтите еще раз предложение-описание Вулфа. Обратите внимание на детали, которые пришли из прямого наблюдения и заметок автора. В следующий раз, работая в поле, ищите сценки и декорации, которые могут обогатить описание в длинном предложении.
4. Все предложения делятся на 4 структурных категории: простое (одна основа: одно подлежащее + одно сказуемое); сложноподчиненное (главное предложение + зависимое); сложносочиненное (несколько простых предложений, связанных союзами); комбинация двух предыдущих. И вот, что важно: длинное предложение не обязательно сложноподчиненное или сложносочиненное. Оно может быть простым: «Торнадо пронесся по Санкт-Петербургу, штат Флорида, в пятницу, сорвав крыши с десятков домов, разбив стеклянные витрины в даун-тауне, вырвав с корнем пальмы вдоль побережья, и оставив Клайда Ховарда [Clyde Howard] ежиться в пустой ванной». Это предложение простое, с одной основой: торнадо пронесся. Изучите содержание Вашей сумки, бумажника или ящика с любимым хламом. Попробуйте написать простое длинное предложение с описанием содержимого.
Приемы письма: половина пройдена
Приемы письма от Роя Питера Кларка перевалили за половину. Стив Баттри задает вопросы мистеру Кларку о «Приемах письма» и заглядывает в его мастерскую.
Я надеюсь, Вы читаете серию Роя Питера Кларка «Приемы письма». С этой публикацией Рой добрался до серединной отметки задуманной серии из пятидесяти приемов. Если Вы следите за колонкой, Вам могут быть интересны ответа Роя на мои вопросы (я внес пометки в его ответы, где указываю, о каком приеме идет речь).
Стив Баттри: Когда Вы создали свои первые «Двадцать приемов письма»?
Рой Питер Кларк: Создать набор приемов письма пришло мне в голову лет десять назад. Это произошло, когда я понял, что уже около ста лет авторитеты в области письма учат одним и тем же вещам. Я составил список из 20 приемов и поделился им с коллегами на Национальном Писательском Симпозиуме в Портленде, штат Орегон. Затем я постарался изложить их в максимально краткой форме и стал использовать в своих классах.
Когда Вы расширили число приемов до 30?
Список расширился года через два. Я набрал свое имя в Google (это же не грех, правда?) и изумился, как далеко и как широко распространились мои приемы. Один европейский профессор перевел их на итальянский! Это меня вдохновило. Приемы действительно работали, почему бы не добавить еще несколько до 30. Я надеюсь дойти до 50 в следующем году.
