— Не подливай масла в огонь, красавица.
— Буду, если ты не перестанешь поклоняться мне и не войдешь в меня. — Она обхватила его лицо и начала покрывать поцелуями его шрам. — Войди в меня, Рашид, аджук. Мое сердце остановится, если я не почувствую тебя внутри прямо сейчас. Сейчас, Рашид!
— У меня совсем наоборот. Мое сердце бьется с огромной скоростью. — Он прижал ее дрожащие руки к своей груди, и она почувствовала бешеную пульсацию под своими пальцами. — Это делает со мной желание войти в тебя. То, что я все еще сдерживаюсь, — самое большое испытание в моей жизни. Но если я остановлюсь, мое сердце перестанет стучать, как и твое. — Наконец, в ответ на ее мольбы, Рашид начал ласкать ее нежные бедра, открытые навстречу ему. — И твое сердце остановится. От наслаждения.
Лейла вцепилась в его боксеры, стремясь убрать последний защитный барьер. Его губы сомкнулись в одобрительной улыбке. Но внезапно ее руки перестали ее слушаться, когда она наконец осознала, о чем умоляет его. Его красота и размер были… были…
Все, на что она была способна, — молча лежать и ждать его последнего шага.
— Аджук, Рашид…
Но он все еще медлил.
— Посмотри на меня, на нас. Посмотри на то, что я собираюсь сделать с тобой.
Их взгляды встретились, и он поднес свою возбужденную плоть к ее телу. Лейла вскрикнула, открываясь ему навстречу. Одна его рука легла ей на ягодицы, другая продолжала ласкать ее пылающее тело.
— Смотри, Лейла. Смотри на то, как я беру тебя и как ты отдаешься мне.
И в тот момент, как она его послушалась, он вошел в нее.
Его первый толчок был настолько мощным, что сразу прорвал барьер, ожидавший его вторжения долгие годы.
Крик, похожий на звериный рык, вырвался из самых глубин плоти Лейлы. Внутри ее пылал огонь, в том самом месте, где он коснулся самого ее естества. Время замерло. Осталось лишь прерывистое дыхание внутри ее, вокруг нее, везде. Она перевела взгляд на потемневшее, застывшее лицо Рашида. Он не двигался, и Лейла не могла понять, что именно он чувствует.
Но в его выражении читалась боль, в то время как ее саму наполняло совершенно невероятное ощущение новой жизни. И ее тело знало, чего оно хочет. Хочет, чтобы он начал двигаться.
Но он все еще не двигался. Почему?
— Ты должна была меня предупредить.
Его зубы были сжаты, когда он произносил эту фразу. Она не рассказала ему о своей девственности. Что он чувствует? Он обеспокоен? Зол? Расстроен? Он не взял бы ее, если бы знал об этом? Теперь он остановится?
— Рашид… только не уходи… не останавливайся… аджук… дай мне…
И он продолжил. Ей показалось, что он наполнил ее первым движением, но с каждым разом он входил все глубже, словно прокладывая путь дальше и дальше, к самому ее сердцу. Она вся дрожала в ожидании и протяжно стонала.
Рашид нахмурился и приподнялся на руках:
— Постой… я делаю тебе больно.
Лейла сильнее прижалась к нему.
— Вначале — да. Но сейчас… О… Это неземное удовольствие ощущения тебя во мне. Я не представляла себе, что такое возможно. Но теперь мне нужно больше. Я хочу большего, обещанного тобой. Дай мне все, Рашид, аджук…
И он проник невероятно глубоко и начал двигаться в нарастающем темпе. И Лейлу захватил ураган оргазма, разрывая ее тело на мелкие осколки наслаждения, срывая с ее губ его имя. Она сжимала его плоть и отпускала ее, словно пытаясь выжать из него все удовольствие, которое он был готов отдать ее телу. Рашид прорычал ее имя, крепко сжал ее в объятиях, и она почувствовала, как потоки его семени извергаются в ее плоть.
Ощущая каждую клеточку своего обновленного тела, Лейла хватала ртом воздух, пытаясь восстановить возможность дышать, и погрузилась в комфортный безопасный мир счастья — его нежные объятия.
Она лежала на чем-то горячем и твердом, но невероятно удобном.
Она открыла глаза и встретилась с ним взглядом.
Рашид. Самое лучшее пробуждение в ее жизни.
Он лежал под ней, словно гибкая черная пантера, и, судя по всему, не спал уже давно. И наблюдал за ней.
— Я бы сказала «доброе утро». Но это были бы лишь пустые слова.
Рашид нежно ласкал ее тело.
— О да. Для сегодняшнего утра нужно другое определение.
Сердце Лейлы затрепетало от радости. Он не сожалеет о случившемся.
И в его глазах появился новый блеск, которого она не могла понять…
— Я уже подобрал определение для прошлой ночи. Изменившая жизнь навсегда.
Лейла вытянулась на его теле, с удовольствием осознавая, что он так могуч, что на нем можно было спать. И похоже, это тоже доставляло ему радость.
— А это уже что-то новое.
— Именно. Наши жизни уже никогда не станут прежними. Теперь, когда мы соединимся навсегда.
Его интонация, этот странный взгляд… Неужели он говорит серьезно?
И Рашид произнес это вслух:
— Через брак.
Глава 7
— Брак!
Изумленный возглас Лейлы разнесся эхом по огромной комнате.
— Брак?! — снова воскликнула она, не в силах сдержаться.
Вчера она даже не надеялась увидеться с Рашидом вновь, а теперь они лежали в постели и говорили о…
— Естественно. Я лишил тебя девственности и теперь обязан…
— Не смей! — Его слова брызнули ей в лицо ледяной водой. Внезапно ей стало стыдно своей наготы, и Лейла потянулась к покрывалу, упавшему с матраса еще ночью. — Даже не начинай.
Стать женой Рашида было бы фантастически прекрасно. Но она не могла позволить ему жениться на себе из чувства долга.
— Ты не лишал меня девственности. Я сама отдала ее тебе. И перестань вести себя как будто мы в Азмахаре. Девственность, значит… И кто я теперь? Развратница?
— Ты ею была, еще будучи девственницей. Даже не могу себе представить, на что ты окажешься способна, познав свои новые грани.
Лейла вспыхнула, подробно вспоминая, как он пробуждал в ней женщину.
Закусив опухшие от жарких поцелуев губы, она потерлась щекой о его грудь.
— Может, попробуем выяснить?
— Непременно. У нас вся жизнь впереди для изучения твоей распускающейся сексуальности.
Лейла немедленно отпрянула:
— Слушай, Рашид. Я уже объяснила тебе, как долго и безнадежно тебя любила. Но оказалось, я даже не представляла себе силу своей страсти к тебе. И если раньше мне казалось, что я хочу тебя, теперь я ощущаю полную силу своего желания. Если ты хочешь меня хотя бы с половиной этой страстности, я отдам все за то, чтобы быть с тобой. Но не «через брак».
— Ты отказываешься выходить за меня замуж?
— Я отказываюсь рассматривать перспективу брака сейчас.
