новый знакомый Данталион. Убегая от преследовавшей его демонессы он перепрыгнул через стол и резко развернувшись подхватил последовавшую за ним демонессу. На этом преследование закончилось и он овладел ею на том же столе.
От вида подобного действия Рену бросило в жар, а затем её сердце сжалось от испуга. Она потеряла из вида демонессу положившую глаз на Амадея. Арбитр лихорадочно искала взором ненавистную ей потаскуху, перескакивая от одной яростной пары на другую. Иногда это были совсем не пары, а клубки гораздо большего количества тел чем два. В поисках демонессы Рена открыла для себя много такого о чём он она и представить не могла, что такое вообще возможно с физиологической точки зрения. В этот момент из комнаты Амадея раздался громкий звук.
«Вот же тварь, через окно мразь забралась», подумала Рена, распахивая дверь и влетая в комнату жнеца. Амадей с обнажёным торсом склонился над кроватью на которой явно кто-то был. Рена мгновенно оказалась возле жнеца, чтобы вырвать его из лап адской твари, но обнаружила лишь скомканное одеяло.
— Ты чего так ворвалась? — спросил Амадей, отпуская край кровати и выпрямляясь.
— Я услышал шум и решила, что…
— Мне не понравилось расположение кровати и я решил её отодвинуть подальше от окна, — объяснил он. — Но почему тебя это так обеспокоило?
— Меня? Обеспокоило?
По правде сказать Рена не знала, что можно было на это ответить, а он стоял так близко, а за её спиной происходило такое… Мысли и слова разбежались по сторонам и несмотря на отчаянные попытки собрать их воедино у неё ничего не выходило. А самое страшное, что её горло мгновенно пересохло и она даже если бы и захотела то ничего не смогла бы ответить. Всё, что последовало дальше она помнила словно в тумане. Рена развернулось с чётким намерением покинуть его комнату и подойдя к открытой двери она неожиданно поменяла решение и закрыв дверь обернулась к жнецу.
Рена не хотела просыпаться от такого необыкновенного сна, но настойчивый стук вырвал её из мечтательных грёз. Открыв глаза она увидела, что абсолютно нога и находится в объятиях спящего жнеца. Арбитр поняла, что это не сон и крепко обняв Амадея положила голову ему на грудь. Но идиллию нарушил опять раздавшийся стук в дверь.
— Проваливайте! — рявкнула она.
— Понял, — раздался голос Данталиона из-за двери. — Если что, я внизу, — добавил он и Рена услышала удаляющиеся от двери шаги.
Она почувствовала, что Амадей проснулся, но ей не хотелось его отпускать. Как оказалось это желание было обоюдным и их ночь продолжилась. К тому моменту, когда они наконец насытились друг другом и решили выйти в свет, Данталион уже заканчивал завтрак. Рену раздражала его довольная физиономия намекавшая ей, что другого исхода он и не ожидал.
— Особенность этого мира действительно сильно влияет на местных жителей, но я не думала, что и на меня оно распространяется, — произнесла Рена, усаживаясь за стол.
— А оно на тебя и не распространялось, — опять ехидно улыбнувшись ответил Данталион.
— В каком смысле не распространялось, а как же зелёные луны и поведение демонесс?
— Я никогда не говорил, что особенность этого мира распространяется и на людей, — развёл руками Данталион. — А вот то, что произошло ночью между вами имеет только одно объяснение, — посмотрел он в глаза Амадею, а затем и его арбитру. — Вы не равнодушны друг к другу, а общая обстановка прошедшей ночи сыграла лишь роль катализатора. Вы в любом случае к этому бы пришли, просто так случилось, что маски отстранённости вы сбросили именно здесь. Но у меня вопрос, а почему вы так долго изображали недотрог, хотя вас тянуло друг к другу?
— Мне казалось я не привлекательна для него, — пробубнила себе под нос Рена и слегка покраснела.
— Ну, здесь всё понятно, — махнул на неё рукой Данталион и перевёл взор на жнеца. — Откинем в сторону бред бывшей девственницы и узнаем реальную ситуацию.
Амадей долго не хотел отвечать, но под пристальными взорами товарищей ему пришлось пойти на этот шаг и он посмотрел в глаза Рене.
— Для тебя сто двадцать лет жизни арбитра довольно долгий срок, но для меня он слишком мал, — произнёс он. — Я не хотел к тебе привязываться, ведь человеческая жизнь коротка и ты быстро умрёшь причинив мне сильнейшую душевную боль.
— А вот теперь на сцену пожаловала госпожа «Реальность», прошу любить и жаловать, — заметил Данталион и откинулся на спинку стула. — И каковы теперь твои ощущения? Когда ты узнала, что сегодня ночью ты приставила к его сердцу нож, а всего через каких-то сто двадцать лет или мгновение для жнеца, ты вонзишь его в сердце любимого по самую рукоять?
Рена всегда смотрела на жизнь со своей точки зрения и только сейчас она увидела мир глазами Амадея и у неё перехватило дыхание. Каждое слово, которое срывалось с уст Данталиона превращалось в зазубренное лезвие его меча и нещадно било её в самое сердце. Накатившее на неё осознание произошедшего ввергло её в шок. Воздуха резко стало не хватать, но грудь отказывалась его вдыхать, а сердце практически остановилось. Это как признаться в любви человеку, а затем узнать, что вечером он умрёт.
— Ну, если мы всё прояснили, то нам пора в путь, — поднялся из-за стола Данталион. — И что-то мне подсказывает, что данный мир отличное место для подобной ситуации. Ад именно то место, где у любого его жителя имеются серьёзные проблемы. А когда у всех проблемы, то твоя проблема лишь обыденность.
Глава 6 "Дом"
После недавнего разговора, Рена всё ещё никак не могла прийти в себя и каждый раз возвращалась к словам, которые ей сказал Данталион. Но и последние его слова тоже оказались верны. Ад это то место, где у всех одна большая проблема и частностей здесь не существует. Человеческая жизнь действительно слишком коротка, но у этого есть и преимущество. Память человека не способна слишком долго сосредотачиваться на чём-то одном и каждый раз её заполняют новые волнения, а наиболее болезненные она убирает в дальние уголки сознания.
Скачка на дьявольских лошадях немного успокоила её мечущийся разум, да и присутствие Амадея тоже её поддерживало. На вторые сутки их путешествия верхом она решила, что ломать голову о её короткой жизни она будет потом, когда они выберутся из Ада, что совершенно не обязательно. Ведь она вполне способна погибнуть в этом мире в любую минуту впрочем, как и Амадей. А значит переживать, что произойдёт через сто двадцать лет, как
