— Идемте потанцуйте со мной!
— Вообще-то час назад я обещала этот танец молодому человеку, но он уже тогда был под хмельком. Думаю, сейчас вряд ли вспомнит обо мне!
— Тогда вы могли бы отдать этот танец Картрайту, — заметил лорд Уинчингем, помрачнев.
— Я с гораздо большим удовольствием потанцую с вами, — улыбнулась Тина. — Ну нельзя же все время работать, надо иногда и расслабиться!
Это было сказано так лукаво, что он невольно засмеялся и без дальнейших протестов позволил ей увлечь себя в танцевальный зал, где только что заиграла музыка.
— Только я уже много месяцев не танцевал, — предупредил лорд Уинчингем.
Тем более, у всех должно создаться впечатление, что вам это доставляет удовольствие, — сказала Тина — Не забывайте, вы должны гордиться своей богатой и успешной подопечной!
— Не сомневаюсь, бабушка уже всем раззвонила, что у вас миллионное состояние, — засмеялся он. — Если и это не привлечет к вам внимание, то все остальные средства бессильны.
— А вы не очень-то галантны, — притворно обиделась Тина. — Ваш кузен только что предложил мне стать его женой!
— Клод? С трудом верится, что у него хватило на это наглости.
— Но он это сделал. У него опять затруднения.
— Тогда пусть сам и выбирается из них, — рявкнул лорд Уинчингем. — Я больше не могу ему помогать.
— Честно говоря, я тоже не вижу причин, почему вы должны это делать, — заметила Тина. — И все же он в отчаянии… вероятно… из-за…
— Клод не опасен ни для кого, кроме себя, — нетерпеливо перебил ее лорд Уинчингем. — Мне даже говорить о нем противно. Кто еще, как вам показалось, вами заинтересовался?
Она хотела было ответить «сэр Маркус Уэлтон», но что-то ее остановило. Тина не понимала, что именно. Однако почему-то побоялась рассказывать, что говорил сэр Маркус и как он смотрел на нее. Словно испугалась, что лорд Уинчингем, узнав о предложении сэра Маркуса, станет настаивать на этом браке. Хотя что-то подсказывало ей: причина гораздо глубже. Она не могла даже говорить о сэре Маркусе, потому что ее сдерживало какое-то тревожное предчувствие неприятности.
— Все были очень милы, — легкомысленно сообщила она. — В одном можно быть уверенной: я делаю честь мадам Раше!
— Это не уменьшит счет от нее ни на пенс!
— Хоть на мгновение забудьте о деньгах! — взмолилась Тина. — Я хочу вам что-то сказать, а вы мне не даете!
— Что же вы хотите мне сказать? — полюбопытствовал он.
— Я хочу поблагодарить вас. — Ее глаза блестели в свете свечей, горящих в хрустальном канделябре. — Это самый замечательный бал, который я когда-либо могла вообразить. Я чувствую себя принцессой из сказки, а вы моя крестная-волшебница!
— По-моему, вы перепутали мой пол, — засмеялся лорд Уинчингем. — Но я рад, что вы счастливы. Обоим нам будет что вспомнить, когда наступят черные дни.
— Черных дней не будет, — возразила Тина, вцепившись пальчиками в его руку. — Мы победим, вы и я. Одновременно я спасу вас и найду место для себя. Мы не потерпим поражения. Никогда!
— Вы так уверены, что я готов согласиться с каждым вашим словом, — отозвался лорд Уинчингем, почти с удивлением обнаружив, что танец закончился.
— Спасибо. — Тина по традиции присела в реверансе.
— Вам спасибо. — Лорд Уинчингем помог ей подняться.
Некоторое время они стояли, держась за руки. Вдруг Тина услышала голос вдовствующей герцогини, обращенный к ней, и заскользила по полированному полу к старухе, восседающей в кресле с высокой спинкой, сверкая тиарой из бриллиантов и изумрудов.
— Подойдите сюда, дитя мое, — властно потребовала она. — Вам нравится бал?
— Даже сказать не могу, насколько нравится, мадам, — ответила Тина.
Вы имеете успех, — великодушно сообщила герцогиня. — Огромный успех. Сэр Маркус предлагает завтра устроить в вашу честь прием в Воксхолле. Как вы на это смотрите?
Подняв взгляд, Тина увидела, что сэр Маркус стоит за креслом герцогини и смотрит на нее с милой улыбкой, от которой у нее похолодело внутри.
— Кажется, на завтрашний вечер у нас другие планы, не так ли, мадам? — спросила она.
— По-моему, нет, — удивилась герцогиня. — Мне будет интересно снова побывать в Воксхолле. Говорят, в последнее время там многое усовершенствовали.
— Да, конечно, — подтвердил Маркус, не глядя на герцогиню. — Бокал вина? — предложил он Тине.
— Нет, спасибо, — поспешно отказалась она. — Полагаю, лорд Альфред Картрайт принесет мне бокал лимонада.
— Тогда пойдемте отыщем его, — протянул ей руку сэр Маркус, и Тина, не придумав больше предлога для отказа идти с ним, положила на нее пальцы. Он отвел ее настолько, чтобы их не могла слышать герцогиня, и сказал: — Вы похожи на птичку, попавшую в клетку! Не надо бояться!
— Но птичкам, попавшим в клетку, всегда страшно, — возразила Тина.
— Откуда вы знаете? Наоборот, им больше не грозит гибель от когтей ястреба. Они в тепле, безопасности и комфорте. Разве это не стоит благодарности?
— А может, они предпочли бы свободу?
— Зачем? Чтобы стареть и подвергаться всевозможным опасностям? Нет, клетка предпочтительнее во всех отношениях, особенно если дверца остается открытой.
Тина почувствовала ненависть к этому высокомерному богачу.
— Ума не приложу, куда мог подеваться лорд Альфред? — пролепетала она, оглядываясь.
— Зачем утруждать этим вашу прелестную головку? — откликнулся сэр Маркус. — Если вы хотите лимонада, я прикажу слуге принести вам бокал.
— Нет-нет, я не хочу пить, — быстро отказалась Тина.
— Тогда перестаньте бегать от меня! — приказал он. Она высвободила свою руку и посмотрела на него:
— Мы только что познакомились, сэр Маркус. Боюсь, свободные манеры Лондона для меня непривычны. Я еще только пытаюсь понять, кто мои друзья. Я не могу принимать решения так быстро, как это, по-видимому, привыкли делать вы.
Это был волевой поступок, ведь она видела его злобную улыбку и мрачный, недовольный взгляд.
— Зачем попусту тратить время? Ведь мы оба знаем, чем это кончится.
— Я… я не понимаю, о чем вы говорите. Я не… не понимаю, — заикаясь, пролепетала Тина.
— Да все вы прекрасно понимаете! — Он бесцеремонно обнял ее за плечи и тихо прошептал: — Вы вводите меня в транс! Мне нравится, когда женщина дрожит и старается убежать от меня, но недолго. Жизнь слишком коротка, чтобы без конца бегать друг от друга!
Сэр Маркус сжал ее пальцы, его голос, коварный и глубокий, казалось, сверлил ее мозг. Тине представилось, что вокруг нее выросли стены тюрьмы… а затем перед ней появилось розовое, потное лицо и рука в белой смятой перчатке, сжимающая наполовину расплескавшийся бокал лимонада.
