усмехнулась Диана. - Конечно, если вам угодно, мы просидим тут всю ночь, у каждой из нас есть история, которую она рассказала лишь однажды, когда открыла глаза на дне озера, но не стоит думать, будто нам не хочется излить душу живому человеку, который ещё способен сопереживать.
- С кого всё началось?
- С Джин, - вмешалась Эвет. - Ладно тебе, Диана. Если он хочет, пусть. Никто ему не может запретить, верно? Как появилась Джин, мы не знаем, но она была Некрещёной. Следом была Диана, озеро позвало её, а может, и сама Джин, я этой магии не знаю.
- Я просто открыла глаза уже в воде, ничего не болело, я поняла, что должна выбрать, и выбрала жизнь, - Диана пожала плечами. - После меня и до Эвет все так появлялись. И все они были либо Мученицами, несправедливо убиенными, чистыми женщинами, либо Некрещёными. Так мы прозвали Джин и Клотильду, а потом и других. Не думаю, что нужно объяснять, кто они и по какому принципу отбирались. Всех последующих девушек призывало озеро, пока не появилась Эвет. Вилиса. Она сама назвала так себя, а потом и других.
Я видел, ну кто бы сомневался, Эвет. Она сидела на подоконнике и смотрела на меня. Я делал вид, что сплю, а Эвет смотрела и боролась с улыбкой. В её руке была бутылка белого сухого, а другой она сжимала оконную раму. Воздух, ищущий сквозняка, подхватывал её чёрные локоны, раздувая, будто специально был создан для того, чтобы однажды подхватить волосы Эвет Сангу.
Она делала глоток за глотком, потом соскочила с подоконника и поставила бутылку на пол. Подошла ко мне и села у кровати, внимательно глядя на моё лицо, будто хотела найти там что-то. Она хмурилась и боролась со своей очаровательной улыбкой, пока не давая ей воли. У неё были ровные белые зубы, такие красивые губы. Это лицо словно создано для улыбки, а глаза - для проникновенного взгляда. Она не стесняясь, смотрела на меня, касалась моей руки, принимая за спящего. Она даже поцеловала мою щёку. Дальше что-то произошло и сон поспешил быстрее, будто его перемотали. Заиграла музыка, запели цикады, и за окном распустилась чёрной астрой какая-то мифически прекрасная ночь, не такая простая, какой была раньше.
Я не сдержался, не стал скрывать того, что вижу её, протянул к ней руки и опрокинул рядом с собой на спину, касаясь кончиком носа её щек и губ.
- Ты так красива, что мне кажется, будто всё, что происходит, от начала и до конца моя глупая фантазия, - шептал я, в такой нежной, несвойственной мне манере изъясняться. Не говорю я девушкам таких милых глупостей.
- Это и есть твой сон от начала и до конца. Не нужно тебе говорить мне такое.
- В нашу первую встречу ты была совсем другой. Во вторую ты была не такой, как в первую, а в третью я хотел убить тебя. И вот мы в четвёртый раз лицом к лицу, и я не знаю, что с тобой делать, Эвет. Неужели все так сильно по тебе сходят с ума, как я сейчас?
- Я привыкла бояться тех, кто сходит по мне с ума. Я не знаю. К тебе я пришла сама.
- Разве наши встречи не случайны? Разве я не случаен? - я почти целовал её шею, замерев в каком-то миллиметре от её кожи, и слышал, как живая кровь бьётся в ней. Живая. Не кровь утопленницы.
- Не случаен. Не случайны. Неужели, неужели, неужели! Неужели ты считаешь, что всё так просто?
- Я никак считать не могу. Я могу считать только удары твоего сердца. Могу пересчитать твои ресницы, если ты дашь мне смотреть на тебя до утра. Могу…
- Можешь, - шепнула она. - Как давно я не была живой, - шепнула она. - Как давно я не дрожала в предвкушении, что меня поцелуют, - тихий шепот. - Как давно моей шеи не касалось чьё-то дыхание.
- Я проснусь?
- Обязательно.
- Я забуду?
- Только попробуй.
- Утром ты снова станешь стервой и будешь презирать меня.
- А ты будешь думать обо мне, как и все остальные. Ненавидеть, презирать. И правильно. Так и нужно. Бойся меня, избегай, не люби меня.
- Не стану просыпаться.
Я проснулся с лёгкой головой, будто мне вложили в неё решения всех проблем. За дверью требовал внимания Тинг-а-Линг, командовала уборщиками Хлоя, ругались Маргарет и Сури. Я хотел проснуться и жить, как любой счастливый человек, у которого впереди долгие годы и даже нет особенных проблем, которые портят существование.
Я спустился на кухню и попросил Маргарет разобраться уже с кофемашиной, которую мы купили с Хлоей на днях. Вышел на террасу, с которой открывался вид на озеро, с двумя чашками латте. Выловил Кло, которая учила плотника, как ему нужно обработать дерево, чтобы шкафчики на кухне стали идеальными, и вручил ей кофе.
- Не запугивай людей, малышка, - усмехнулся я.
Кло посмотрела на меня, будто я прилетел с другой планеты и только что показал истинное лицо, но очень быстро залилась краской и превратилась в саму себя, не отличающуюся в моем присутствии решительностью.
- Спасибо за кофе… Это из новой ма-машины? - от волнения она немного заикалась и задыхалась.
- Да, из новой машины. Чем руководишь?
- Меняем дверцы на шкафах. Комнаты почти очистили, готовим мебель.
- К чему? К наступлению?
- Наступлению чего? - испуганно спросила Кло.
- Ну… врага. Армия Советского Союза готова к наступлению!
- Враг?... А-а, ты шутишь, - Кло снова покраснела, теперь уже оттого, что сочла себя глупой.
- Какая же ты у меня забавная, - протянул я, обнимая плечи Кло. - Молодец, ввек с тобой не рассчитаюсь.
Puerto Rico . . .
Пуэрто-Рико,
You ugly island . . .
Это ужасный остров…
Island of tropic diseases.
Остров тропических болезней,
Always the hurricanes blowing,
Всегда бушующих ураганов,
Always the population growing . . .
Всегда растущего населения…
And the money owing,
И денежные долги,
And the babies crying,
И плачущие дети,
And the bullets flying.
И пролетающие пули.
I like the island Manhattan.
Я люблю остров Манхэттен,
Smoke on your pipe and put that in!
Здесь кури свою трубку и действуй!
При этом голос Эвис так разительно отличался от милейшей внешности и тем
