более выдающегося живота, хотя на строчке про «растущее население» она весьма многозначительно указала на него обеими руками и усмехнулась.
- Эй, это что? Музыкальный вечер? - спросил я, садясь рядом.
- У меня всё времени не было сходить на «Вестсайдскую историю», - пожала плечами Майла. - А Эвис играла Аннет ещё в шестидесятом.
- Пока не умерла, - захихикала Эвис.
- Стоп, ты…
- Что?
- Ты же Мученица?
- Да.
- Умерла? - уточнил я.
- На живот на мой посмотри - как актриса я точно умерла, когда связалась с этим проходимцем Рико.
I like the shores of America!
Я люблю Американские берега.
Comfort is yours in America!
В Америке можно получить все удобства.
Knobs on the doors in America,
На всех дверях ручки в Америке,
Wall-to-wall floors in America!
Дома близко друг к другу в Америке!
Эвис пронзительно взвизгнула и прыгнула в воду, а Майла уклонилась от брызг, будто и так не была мокрой с головы до ног.
- Жалко её, - вздохнула она. - Но поёт хорошо, зараза. Рассказала мне, чем Моцарт отличается от Шопена. Как дела?
- Пойдёт, неплохо!
- Скажи правду, милый друг, - оживилась Майла. - Ты влюбился!
Она не спрашивала, а утверждала.
- Ты же сама всё знаешь, зачем спрашиваешь?
- Хочу и спрашиваю. Ты - влюбился, - она ткнула мне пальцем в грудь. - Я тоже влюблялась, если хочешь знать.
- В мужа?
- Уолд - мудак. Но он убедил меня, что я его люблю.
- Как это?
- Не знаю, с нами девчонками это случается. Мы что-то слушаем, слушаем, а потом раз и влюбились. Не знаю… Влюблялась я ещё раньше. В фотографа! Это было… как в Мулен Руж! Даже нет, ещё лучше… Как в той сказке, где звезда сбегает к нищему художнику… или это был фильм? Не важно. И вот так же я. Сбегала от Уолда, ещё до рождения Артура, и проводила ночи с Гаспаром. Он был красив до неприличия, такие чёрные глаза, светлая кожа и тёмные волосы, немного отпущенные, ну… ты чем-то напоминаешь мне его. И он был дерзким и смелым, вообще да, на тебя похож. Мне даже в него влюбляться не пришлось, всё само случилось.
- Почему с ним не осталась?
- Уолд узнал, что я беременна, - печально произнесла Майла.
- Так Артур не сын Уолда?
- Не знаю. Не проверяла. Но Уолд никогда во мне не сомневался, он считал Артура своим, даже если это было не так. Я тогда хотела в первый раз бежать, собирала вещи, Гаспар ждал внизу. И вот, ко мне заходит Уолд и говорит, что я могу даже не рыпаться. Он меня никогда и никуда не отпустит. И будет держать на привязи, если понадобится, а сопляка Гаспара, если нужно, убьёт и закатает на моих глазах в бетон. В общем, я осталась с ним. И не выдержала только спустя несколько лет. Я… ехала к Гаспару. Он меня всё ещё ждал… - Майла нахмурилась, она вспоминала. Я не думая дольше, зажал ей рот рукой.
- Тихо, тихо! А ну-ка прекрати. Да, я влюбился, влюбился по уши, как ты себе и не представляешь, - тараторил я, всё ещё крепко сжимая голову Майлы, она кивала, а на мою руку капали её слёзы. - Не представляю даже, как дальше жить, но эта девчонка меня убьёт, ясно. Я в ужасе, а она-то и не думает обо мне. Она мне даже снится, и я говорю с её портретом, как умалишённый.
Сумасшедшая Эвет, сумасшедшие Некрещёные, которые возомнили, что мужчина в озере - их добыча, кем бы он ни был. В итоге вышла заварушка: Эвет тащила меня наверх, чокнутые Некрещёные вниз, а я чуть не умер без воздуха. Кло не сдержалась, принесла в спальню горячий чай, тёплые полотенца и одежду из сушки. Стояла под дверью ванной комнаты, пока я не прогнал ее, и спрашивала, чем ещё помочь.
- Кло, умоляю, иди спать. Со мной всё хорошо! Просто немного промок!
- Но на улице уже такой холод по ночам!
- Кло! Я. В. Порядке!
Дверь в спальню закрылась, Кло ушла, а я откинулся на бортик ванны. В голове всё ещё стучал сдавленный шум подводного мира. И страшно хотелось спать.
- Это от недостатка кислорода, - подсказала Эвет, я тотчас открыл глаза. Она сидела рядом со мной, лопала пальцем пузырьки пены и старалась не смотреть в глаза.
- Какого чёрта ты тут делаешь? И что от недостатка кислорода? - спросил я максимально спокойно.
- От недостатка кислорода ты зеваешь. Так бывает, - Эвет встала, подошла к тумбе и достала пару губок.
- Что ты тут делаешь?
- Ничего, - она пожала плечами. - Не усни в ванне, иначе умрёшь.
Я не дышал, когда Эвет опустила в воду руку, намочила и отжала губку. Она увлечённо вспенивала воду, прежде чем всё-таки посмотрела мне прямо в глаза.
- Что тебе от меня нужно? Какая-то глупая шутка? - спросил я, стараясь выглядеть безразличным.
- Ничего, - улыбнулась Эвет. Что она имела в виду, улыбаясь так? Что вообще всё это значило, я не знал. По моей руке мягко заскользила губка, которую сжимала Эвет. Клочья пены падали и в ванну, и на кафельный пол, Эвет на это не обращала внимания.
- Эвет!
Я перехватил обе её руки. Со стороны мы должны были выглядеть глупо. Я в ванне, она рядом сидит на полу, мы держимся за руки и смотрим друг другу в глаза. Это и странно, и романтично. В ту минуту я, конечно, ничего такого не думал.
- Ты прогоняешь меня, шутишь надо мной, ругаешься со мной, потом приходишь…
- Замолчи, - прошипела она, стряхнув мои руки и толкнув в грудь, чтобы я откинулся на бортик ванной.
Я молчал, а она продолжала тереть мне губкой руки, потом перешла на спину и грудь, при этом внимательно следя за собственными движениями, а не глядя на мою реакцию.
- Что в твоей голове, Эвет? - тихо, будто у самого себя, спросил я, не надеясь на ответ.
- Столетняя плесень, - ответила Эвет с коротким вздохом, даже не печальным, а скорее смиренным.
Либо она относилась к своей сущности очень просто, либо всё выворачивала и отыгрывала максимально для себя выгодно.
- Чем ты отличаешься
