– Просто так уж случилось, что мне попались очень суровые учителя. И, поверьте, у них – в отличие от вас, лейтенант королевского флота, – было чему поучиться.
– Но-но, штурман Грей, не забывайтесь!
– Мы ведь условились: без дуэлей.
– Однако я не позволю злоупотреблять нашим союзом.
– Как бы вы теперь ни воспринимали этот союз, он освящен нашими общими приключениями на Острове Привидений. А ничто так не роднит людей, как приятные воспоминания. Что вы стоите? Заслушались?
– Ох, вы ж и наглец, Грей!
– Спасибо, за комплимент. А теперь помогите затащить этого бродягу на шлюпку и налегайте на весла. Уж извините, что приходится командовать вами.
– Покомандовать капитаном всегда приятно, – проворчал Рольф, подхватывая пирата за плечи.
– Капитаном вы станете тогда, когда мы окажемся на «Адмирале Дрейке». Но пока что этого вашего «Адмирала» я и в глаза не видел. Даже не уверен, что он в действительности существует. Как не существует и его мнимой команды. Я прав?
– Допустим, – проворчал Ирвин.
– А в шлюпке и на «Нормандце» мы оба – всего лишь простые матросы, – взялся Грей за ноги пришельца.
– И все же, напрасно вы усомнились в существовании «Адмирала Дрейка»!
– Всего лишь хотел показать, что у меня есть основания сомневаться. И вы это уже признали.
«А ведь он перехватывает инициативу», – недовольно отметил про себя Рольф, чувствуя, что в нем зарождается нечто среднее между недовольством и опасением: как бы этот скиталец океанов не восстановил против него остальную часть все еще несостоявшейся команды.
– Не тревожьтесь, барон, – уловил его состояние Грей, укладывая ноги пирата на бак шлюпки. – В присутствии Гунна, Вента и всех остальных я буду относиться к вам с самым яростным почтением.
– Простите, с каким почтением? – пристраивал Ирвин на шлюпке остальную часть туловища бродяги, все еще стоя при этом на мелководье.
– С самым яростным.
– Тогда конечно… Это будет убедительно.
– И пусть только кто-либо из них посмеет отнестись к вам как к капитану без должного послушания!
– В вашем присутствии никто этого не посмеет, – уже откровенно издевался над ним Рольф. – Пока вы живы, никакие корабельные бунты мне не угрожают.
– Вот теперь мы окончательно поняли друг друга, – почти победно улыбнулся Грей озорной мальчишеской улыбкой. А как только капитан забрался в шлюпку, хотел молвить еще что-то, но вместо этого вскрикнул от ужаса.
Прямо на них, как бы атакуя, шла огромная акула. Вспахав волну буквально под веслом капитана, она развернулась у самых камней и, обойдя шлюпку со стороны кормы, вновь ринулась в атаку. Однако Грей уже смотрел не на нее, а на целый рой более мелких акул, устроивших ритуальную пляску вокруг гибнущих останков корабля.
– С чего это они вдруг? – с дрожью в голосе спросил он капитана.
– Видимо, еще недавно здесь было кем поживиться. Нога того несчастного – не единственный трофей, доставшийся им у борта «Нормандца».
Акула-предводительница вновь прошла так, что чуть было не вспорола плавниками борт шлюпки, и морякам оставалось лишь молить Бога, чтобы во время следующего захода она не вильнула хвостом или кинжальным ударом не протаранила их ветхое суденышко насквозь.
– Очевидно, при крушении здесь погибло немало людей, и акулы действительно пировали, – согласился Грей. Молчать было страшнее.
Тем временем гроза океана вновь развернулась и пошла наперерез шлюпке, пытаясь не подпустить ее к корме корабля. Но это уже было слишком. Выхватив саблю, Грей врубился ей в голову. Вырвать клинок из тела он уже не сумел, и акула так и ушла с ним в сторону корабля.
– Что ты наделал?! – холодно возмутился капитан. – Теперь эти твари растерзают ее вместе с нами!
– Пусть пируют, но уже без нас. Туша им достанется солидная.
– Почуяв кровь, они взбесятся.
18
Их действительно спасло только то, что Рольфу удалось быстро обогнуть корму и прижаться к левому борту «Нормандца». Буквально через несколько мгновений по ту сторону небольшого рифа, за который ушла слабеющая раненая акула, вода закипела от множества акульих тел. Набросившись на истекающую кровью подругу, хищницы устроили настоящий пир.
Созерцая его, Рольф оставался доволен. Обреченная акула отвлекла остальных рыбин от осады, позволив ему вогнать шлюпку прямо в разбитый трюм корабля. Выяснилось, что «Нормандец» не развалился на две части, как это представлялось, когда моряки смотрели на него с берега, а просто кормовая часть его оказалась раздробленной и посаженной на риф, в то время как носовая уцелела и покоилась на отмели, так что по ней легко можно было передвигаться.
– Странно, что судно почти развернуто кормой к берегу, – пробубнил Грей, цепляясь за фальшборт и проворно вскарабкиваясь на судно.
– Завидев опасность, капитан, наверное, приказал развернуть корабль, чтобы легче было противостоять волне, – принялся разгадывать Рольф секрет капитанского маневра, все еще оставаясь при этом в шлюпке. – Однако его понесло бортом на риф и швырнуло на скальную отмель. Теперь он сидит настолько прочно, что вряд ли прилив сумеет снять его отсюда. Разве что сорвет или окончательно разобьет ураганный шторм.
– Эй, не забудьте поднять на борт меня! – неожиданно ожил связанный пират.
Он пришел в себя еще во время первой атаки акулы, но до поры до времени молча наблюдал за действиями своих пленителей, стараясь не раздражать их, дабы не подтолкнуть к мысли, что от него пора избавиться.
– А почему ты считаешь, что мы обязаны это сделать? – поинтересовался Грей.
– Для чего-то же вы доставили меня на борт, а не прикончили прямо на берегу.
– Если только ты откажешься войти в команду капитана Рольфа, мы оставим тебя в виде приманки для акул! – выдвинул свое условие Грей.
– Капитана Рольфа?.. – болезненно поморщился пират. – В команду? Капитан Рольф – это вы, сэр? – обратился он к барону. – Ах да, припоминаю, припоминаю. Но…
– Припоминай скорее, – подбодрил его Грей. – И постарайся убедить меня как штурмана, которому капитан поручил формирование команды, что ты действительно будешь полезен нам на судне.
– Разве я отказывался войти в состав вашей команды, капитан? – сипловато проканючил пират, привалившись спиной к борту. – Я ведь слова не успел молвить, как этот мерзавец, – кивнул он в сторону возившегося с канатом Грея, – саданул меня по башке.
– И правильно сделал. – Рольф поймал конец каната, пропустил его через причальное кольцо на носу шлюпки и завязал двойным узлом.
– Не скажу, чтобы моя голова оценивалась так же, как голова губернатора Ямайки, но все же не стоило ее вот так вот…
– Если не заткнешься, – прикрикнул Грей, – она будет стоить одной-единственной петли прогнившего каната. Ты понял меня, бездельник? Проверьте, сэр, насколько прочно он связан, и пусть пока остается в шлюпке, чтобы не путался у меня под ногами. Кстати, вот еще веревка, – бросил он кусок нетолстого каната Рольфу, – попрочнее свяжите ему руки и привяжите к причальному кольцу: пусть отогреется на солнце, пока мы осмотрим судно.
– Да не слушайте вы его, сэр! – вновь взмолился пленный, покорно, однако, подставляя и без того прочно связанные руки под его веревку. – Зачем превращать меня во врага? Мы здесь одни. Вокруг никого. Нам вместе нужно сколотить плот и добираться до соседнего острова.
– В гости к туземцам-людоедам, – прокомментировал это предложение Грей. Он стоял у надстройки и, подбоченясь, следил за тем, как Рольф не очень охотно и столь же неумело возится, связывая пирата.
– Тебя как зовут?
– Том, джентльмены. Матушка моя не очень-то мудрила над выбором имени.
– Согласен, не мудрила. А каково прозвище?
– Лорд-Висельник, если изволите.
– Как-как?! Только не ври!
– Меня действительно зовут Лордом-Висельником. Правда, кое-кто предпочитает называть Внебрачным Лордом.
Грей и Рольф дружно рассмеялись.
– Никогда не встречал более идиотского прозвища, – объявил Грей. – «Висельник» – это понятно. Это у тебя на лбу клеймом выжжено.
– До сих пор не замечал, но если вы так считаете, штурман…
– Только при чем здесь «лорд»?
– С этим связана целая история, сэр, – обращался Том исключительно к капитану. – Когда-нибудь, на досуге, расскажу ее.
– Для моего боцмана Гунна с его любимой поговоркой: «Якорь тебе под виселицу», ты окажешься неоценимым приобретением, – молвил Рольф, потуже стягивая веревку и завязывая узел.
– А все же интересно: за что тебя называют Висельником? – не устоял перед любопытством Грей. – Пиратов ведь и так все называют «висельниками». Чем ты особо отличился перед остальными?
– Все очень просто, сэр, – хотя вопрос был задан Греем, Том демонстративно не признавал его. – Однажды на берегу меня захватили испанцы. Они очень торопились, потому что с минуты на минуту должно было подоспеть подкрепление. Я был третьим, кого сии мерзавцы повесили на одной ветке с двумя предыдущими казненными. Но едва палач сел на коня, как ветка обломилась и я оказался на земле. Со связанными руками, под телами своих товарищей. Так как же друзья могли прозвать меня после того, как извлекли из-под рухнувшей виселицы? Конечно же, Висельником.
