все!
— Стоять! — что-то холодное прижалось к виску. Настя замерла в оцепенении.
— Что же он медлит? — пронеслось в голове со скоростью пули.
— Брось пистолет, — последовала короткая команда, — иди вперед.
Отбросив пистолет в сторону, Настя повиновалась. В номере, по-прежнему, было темно, очевидно у преступника глаза, как у кошки. Иначе, как он мог знать, что у нее в руке. Киллер защелкнул на руках наручники и толкнул девушку на кровать. Затем притащил из ванной истекающего кровью парня. Включил свет.
— Подпиши бумаги! — потребовал убийца.
— Нет! Ты все равно убьешь нас! — прохрипел Максим. Преступник ударил раненого. Максим слетел с кресла, на которое усадил его мучитель.
— Черт, — разозлился незнакомец. Жертва потеряла сознание, а из открытой раны хлестала кровь. Убийца вытащил из недр своего черного костюма сверток. В нем оказалось несколько шприцев и всякие медицинские приспособления. Не раздумывая, киллер всадил Максиму один из уколов, потом деловито осмотрел рану.
— Навылет! Это хорошо! — сказал он себе вполголоса.
— Что тут хорошего, — подала голос Настя, с отчаянием следившая за действиями преступника.
— Не придется доставать пулю! Спиртное есть?
Настя испугано кивнула в сторону бара: «Виски подойдет?»
— Более чем, — снайпер достал бутылку и щедро полил ее содержимое на рану Дена.
Настя зажмурилась, представляя, какую боль должен испытывать ее Ден. Но, к счастью, он был без сознания и это спасло его от болевого шока. Затем незнакомец повернулся к хозяйке бистро: «Ты же умеешь шить?»
— Я? — не поняла Настя, потом ее глаза округлились от понимания того, что он хотел сделать. Однако, это, в первую очередь, нужно было Дену. Настя кивнула. Сняв наручники, бандит всучил ей нитки с иголкой.
— Я подержу его, а ты зашьешь. Попробуешь сделать глупость, пристрелю обоих!
Девушка кивнула, взяла дрожащими руками и приступила к делу. Каждое движение иглы в коже отдавалось у нее гулким ударом в голове. Первые стежки получились кривыми, неуверенными, однако последующие дались легче. Настя делала два дела одновременно. Пальцы работали, все больше и больше приобретая сноровку, а голова думала. Сейчас, когда у нее свободны руки, можно попытаться что-то сделать. Только сначала помочь Дену. То, что налетчику нужна его подпись, дает шанс на спасение. Еще она заметила, что Максим пришел в себя. Каждый раз он слегка вздрагивал и стонал, когда игла входила в его кожу. Настя покосилась на пистолет, что так и валялся на полу. Он слишком далеко от них, не успеть. Виски! Почти полная бутылка стояла рядом.
— Что ты ему вколол? — нарушила Настя нависшую тишину.
— Обезболивающее! Пару часов не будет ничего чувствовать. У тебя хорошо получается, — решил вдруг похвалить девушку убийца, — где научилась?
— Жизнь многому учит, — хмыкнула она злобно.
— Ну, да! — преступник достал пластырь и налепил его на еще кровоточащую рану, — вот и подлечили. Давай-ка руки!
Незнакомец хотел вновь надеть наручники Насте, тогда бы она ничего не смогла сделать. Девушка протянула руки, однако, как только он поднес холодные браслеты к запястьям, она с силой ударила бандита по руке, в которой тот сжимал пистолет. Ее силы не хватило, чтобы выбить оружие, тогда она вцепилась в кожаную перчатку, обтягивающую руку незнакомца, зубами. Тот, взвыв от боли сделал несколько выстрелов. Пули прошили стену. Бандит ударил Настю по голове наручниками. От боли девушка заскулила, но вопреки всему, сжала зубы хваткой бульдога. Тогда взбешенный убийца вскочил, поднял тело девушки, как пушинку и впечатал в стену. Настя обмякла, беспомощно всхлипнув. Киллер снова замахнулся, грозя размозжить ее голову о каменную кладку. Настя сжалась в предчувствие смертельного удара. Но он оказался слабее, чем должен был быть. К боли и звону в ушах, в сознании Насти отпечатался звук бьющегося стекла и резкий запах алкоголя. Она провалилась в спасительное беспамятство.
Через некоторое время, Настя поняла, что кто-то зовет ее. Глаза удалось открыть с большим трудом. Она лежала на кровати посреди разгромленной комнаты. Рядом на коленях полулежал — полусидел Максим. Это он звал ее, держал за руку, периодически поднося ослабевшую кисть к губам и целуя.
— Слава Богу! — обрадовался он, увидев, что она моргнула и приоткрыла глаза, — я думал, он убил тебя!
— Я тоже так думала, — разбитыми губами Настя попыталась изобразить улыбку, но та превратилась в гримасу боли.
— Ты спасла меня! Спасла нас! Родной мой «лисенок»!
— Я, — Настя попыталась пошевелиться, но застонала от боли, — я люблю тебя! Боялась, что сказать не успею!
— Знаю, «лисенок», знаю. Всегда знал! — Максим снова поцеловал ладонь девушки, — полежи, отдохни немного. Нужно собраться с силами, если пришел один, придут и другие! — Мужчина настороженно посмотрел в сторону двери. Настя проследила за взглядом и увидела безжизненное тело киллера на полу.
— Это ты его?
— Да, сначала бутылкой виски вырубил, потом его же пистолетом застрелил. Он у него с глушителем. Cобаке собачья смерть!
— Твоя рана, — вспомнила Настя о ранении, — ты потерял много крови!
— Да все нормально, боли даже не чувствую.
— Это действует лекарство, что этот, — девушка кивнула в сторону трупа, — вколол тебе. Я видела у него несколько одинаковых шприцев.
— Обезболивающее? Отлично! — Максим заставил себя подняться и дойти до валяющегося на полу свертка. — Здесь три дозы! Они нам пригодятся. Взяв один из шприцев, Максим вернулся к Насте.
— Нет, я справлюсь, — помотала головой девушка, хотя просто теряла сознание от боли, пронзающей каждую клетку тела, — ты же ранен!
— Позволь с тобой не согласиться, — Максим воткнул иголку в бедро девушки, — тебе сильно досталось. А я справлюсь как-нибудь.
В это мгновение на пороге спальни показался посторонний человек. Он одет был, как горнолыжник, но явно был из другой компании. Указательный палец правой руки вращал какой-то черный предмет. Раненые заворожено следили за вращением непонятного предмета. Наконец, на его лице заиграла дьявольская улыбка и до молодых людей дошло, что у него в руках такой же пистолет, как и у первого киллера. Видимо пришла их последняя минута. Ослабевшие Максим и Настя в отчаянии прижались друг к другу.
— Прости Настюша!
— Прости и ты меня Максик! — на глазах у них были слезы а на сердце полное отчаянье
