— Гром и молния! — вскричал в бешенстве француз, пытаясь встать, но его кто-то крепко держал.
Маленький Фрике был достаточно силен. Он высвободился из чьих-то цепких рук, вскочил и увидел перед собой индейца.
— Вот тебе, старая обезьяна! — Стальной кулак опустился на голову краснокожего.
Тот упал. Но через мгновение на охотника набросились еще двое туземцев. Один из них насел со спины, стальной хваткой сжав юношу на уровне локтей. Не имея возможности применить оружие, гамен изогнулся, вцепился зубами в большой палец правой руки индейца и раздавил его, как щипцами. Тот взвыл от боли и выпустил противника. Последнего дикаря, выскочившего из зарослей травы, парижанин свалил ударом ноги в живот.
— Засада!.. Ловушка!..
Фрике бросился к лежавшей в траве лошади, но та в испуге вскочила и унеслась прочь.
«Дело дрянь», — решил француз.
Между тем туземцы оправились и с хриплыми короткими воплями бросились на юношу. Тот отступил на два шага и приготовился отразить удар. Краснокожие не пускали в ход ни топоров, ни ножей — видимо, хотели взять его живым. Вдруг Фрике услышал позади шорох, обернулся и увидел скользнувший по траве, словно змея, длинный ремень. Очевидно, это было лассо[49], повалившее лошадь. Он рванулся вперед, но почувствовал, как ремень врезался в тело, перехватив дыхание.
К нему подскочила битая им троица и молча скрутила по рукам и ногам, молодой человек рассматривал туземцев скорее с любопытством, чем со страхом. Оборванцы в европейских лохмотьях, очень похожие на тех, которые ему не раз встречались в прерии с размалеванными красной краской лицами в знак войны.
Тут из зарослей по сигналу появились четыре превосходных коня. Они прискакали с четырех сторон и остановились, принюхиваясь, — почуяли чужих. Бандиты, словно мешок, взвалили Фрике на лошадь, крепко привязали, вскочили в седла и двинулись в путь.
Почему они напали на юношу? Кто эти краснокожие? Ведь между индейцами и бледнолицыми заключен мир.
Француз снова вспомнил, как Билл, рассказывая о следе иноходца, заметил, что лучше бы не встречаться с его хозяином. Тут была какая-то тайна, пожалуй, известная одному полковнику.
Но скоро ее узнал и Фрике.
После трех часов утомительной езды всадники остановились у широкой реки, делавшей здесь большую петлю. Сошли с коней, развязали пленника, накормили его, а сами сели в сторонке. Юноша, к великому удивлению, насчитал шестьдесят краснокожих — все раскрашенные, вооруженные до зубов. Лошади их паслись неподалеку, но не были расседланы. Очевидно, индейцы решили сделать привал. Вдруг послышался воинственный клич, топот лошадиных копыт, и появилась еще дюжина туземцев. Они везли двух пленников: Бреванна и Билла.
— Негодяи! — возмутился молодой человек при виде связанного друга. — Да с вас мало шкуру содрать за это!
— Фрике! И ты здесь! — откликнулся Андре.
— Ничего, с нами еще и не такое случалось. Как-нибудь выкрутимся!
Американец молчал, с беспокойством поглядывая на индейцев, а те, в свою очередь, уставились на него пристально и злобно.
Вдруг он побледнел, едва сдерживая дрожь. К нему медленно направлялся некто в нахлобученной на глаза меховой шапке с лисьим длинным хвостом, болтавшимся на спине. В двух шагах от полковника он остановился, долго смотрел на него с нескрываемой ненавистью, потом злобно сказал по-английски:
— Узнает ли Бледнолицый Охотник За Скальпами свою жертву?
Пленник в растерянности молчал. Незнакомец сдернул с себя шапку и обнажил голову, покрытую розовой кожей без малейшего признака волос.
— Кровавый Череп! — обомлел ковбой.
ГЛАВА 12
Колорадская война. — Резня в Сенд-Крике. — Встреча полковника Билла с Кровавым Черепом. — Мир с пятью племенами Юга. — Месть за сенд-крикскую резню.
В 1864 году в Северной Америке после короткого перерыва между бледнолицыми и индейцами снова разгорелась война, не прекращавшаяся многие десятилетия. Она то затухала, то вновь разгоралась, казалось, без всякой причины. Но повод все-таки был.
Пионеры захватывали все новые и новые земли, и краснокожие взялись за оружие. На поселенцев нападали неожиданно, снимали с них скальпы. Дома их грабили и сжигали, скот похищали, женщин и детей уводили в плен. Бледнолицые столь же жестоко расправлялись с туземцами.
В 1864 году война велась главным образом в штате Колорадо, он тогда еще не считался штатом, был просто территорией.
Любая земля, включаемая в состав Северо-Американского Союза, сначала называлась территорией, а потом уже получала статус штата, когда население там достигало более ста тысяч. На национальном знамени при этом появлялась новая звезда.
Колорадо был признан штатом в 1874 году, хотя число его жителей еще не достигло положенной нормы.
Штат этот лежит на склонах Скалистых гор и граничит на севере с Небраской и Вайомингом, на востоке — с Канзасом, а на Западе — с Ютой. Площадь штата составляет двести семьдесят тысяч шестьсот квадратных километров, то есть половину территории всей Франции.
В 1850 году в Колорадо почти совсем не было эмигрантов, если не считать нескольких мексиканцев, поселившихся в Сан-Льюс-Парке. А через десять лет благодаря быстрому развитию горного дела переселенцев уже насчитывалось тридцать пять тысяч. В это время Колорадо признали территорией с двумя городами, а вернее, небольшими местечками — Денвером и Сентрал-Сити (столицей стал Денвер). После чего индейцы оказались перед выбором: либо подчиниться федеральным законам[50] бледнолицых, либо перекочевать на другие земли. Но в Колорадо жили сиу, чейенны и аррапагу[51], самые вольнолюбивые из всех краснокожих племен. Они не желали ни подчиняться, ни переселяться и оказывали отчаянное сопротивление властям. А поселенцы на новых землях строили фермы, города, заводы, добывали уголь, ценную руду.
Действуя порознь, туземцы неизменно терпели поражение. А когда заключили союз против общего врага, было уже поздно. Прежде чем начать решительную борьбу с сильным противником, они попытались добиться некоторых уступок у федерального правительства и в 1863 году отправили своих представителей к губернатору штата. Однако мирный договор заключить не удалось, и борьба возобновилась. Наученные горьким опытом, чейенны, сих и аррапагу теперь не распыляли свои силы и перед каждым сражением вырабатывали определенную тактику. Набеги совершали только по плану, предполагавшему насилие и убийства. Вообще индейцы повели против пришельцев настоящую партизанскую войну и достигли значительных успехов. Между Дульсбургом и Денвером было прервано сообщение, все фермы на этом пути аборигены сожгли, скот увели. А сколько было убитых и оскальпированных! Женщин подвергали издевательствам, эмигрантов-мужчин истребляли. Ободренные успехами, краснокожие решили пойти на осаду форта Седжвик, но потерпели жестокое поражение, попав под артиллерийский и ружейный огонь. Колорадские пионеры боролись мужественно и дерзко, со свойственной американцам неустрашимостью и стойкостью.
