— Во-первых, — занудно начинает Птенчик, но я с легкостью предугадываю ее слова и перебиваю:
— Можно и на ты. Зови меня Максим, принцесса. А во-вторых, я могу научить тебя плавать.
Лицо малышки вспыхивает восторгом, но ее вредная мамаша тут же округляет глаза и угрожающе цедит:
— Не смей раздеваться перед моим ребенком!!
Пассажиры в очереди вокруг с опаской поглядывают в нашу сторону, наверняка решив, что в их ряды затесался педофил-рецидивист, а я лишь закатываю глаза:
— Мне, по-вашему, в костюме плавать?
— Можете плавать в чем угодно, — словно кобра шипит, — хоть голышом! Главное, делайте это подальше от меня и моего ребенка!
На языке вертится с десяток язвительных ответов о “голышом”, но я, естественно, прикусываю язык.
Во-первых, не при детях же! А во-вторых, это будет неизбежным шагом на запретную территорию. Мы не вспоминаем то, что произошло на том форуме. Так что напоминать, как ей нравилось смотреть на меня без одежды, было бы неправильно…
Другой вопрос — что с собой-то теперь делать? Потому что несмотря на то, что слова так и не слетели с моего языка, память услужливо подсовывает все мельчайшие подробности того времени. Не то чтобы я их особенно забывал за эти годы… Но сейчас, когда она настолько близко, что легкие до отказа забиты ароматом ее цветочного шампуня, гнать от себя видеонарезку из собственных воспоминаний становится особенно сложно.
Я помню абсолютно все. Спустя столько лет я все еще помню не только визуальную картинку ее изгибов и каждую родинку, но и всю сенсорику… как шелковистая кожа становилась вмиг шершавой от мурашек, стоило мне дотронуться от нее, как напрягались ее… Ох, людный аэропорт явно не лучшее место для подобных флешбеков!
Кончики пальцев печет от желания проверить какой эффект мои прикосновения возымеют на нее спустя столько лет, но я стойко прячу их в карманы.
Если я в чем-то преуспел за эти семь лет, так это в том, чтобы на корню глушить в себе любые намеки на слабость. Не было никакого форума! И милого застенчивого Птенчика, от которого у меня сгорели все предохранители, тоже не было. Вообще, мать вашу, ничего не было… Одни лишь яркие фантазии и бессонные ночи после.
Но это ладно, к этому мне не привыкать. А вот к ее присутствию рядом пора бы и привыкнуть. По крайней мере, на ближайшие несколько дней.
Еще бы постараться хотя бы на людях сделать вид, что когда мы случайно касаемся друг друга, нас не фигачит двести двадцать… Ох и сложная это будет поездочка.
Особенно если Яра продолжит смотреть на меня так — будто хочет раздеть и заживо расчленить. Но почему-то, волнует меня только первая часть…
Глава 20
Глава 20
— Что вы такого нагребли? — хмурится Горский, забирая у меня маленький чемоданчик ручной клади. Пользуясь моим ступором, он уже уложил наши большие чемоданы на багажную ленту. Друг за другом, словно специально хочет, чтобы нам дали одну бирку. Будто мы не абсолютно чужие друг другу люди, а одна семья, решившая провести отпуск в теплых краях.
Гашу эту мысль на корню, не давая ей ни малейшей возможности проникнуть куда-то глубже. Ничего не было. Мы не знакомы. Семья у меня есть. Вот только Максим не имеет к ней никакого отношения!!
— Три альбома для рисования, шестьдесят маркеров, две книги, наушники, Месье Колбасье — это плюшевый кот, если что. На перекус два яблока и одна морковка, печенье, леденцы, чтобы не закладывало уши, влажные салфетки, вода, мой ноутбук.
Все это я произношу на одном дыхании и, наконец, делаю шумный вдох. Это все нервы! Я ведь не обязана ничего ему отвечать, но его появление здесь настолько застало меня врасплох, что до конца не могу прийти в себя!
Он летит с нами! Горский летит с нами!!! Как мне пережить эти десять дней? Ладно, к черту десять дней… как мне пережить этот полет??
Я всерьез подумываю о том, чтобы отменить поездку, но понимаю, что Алина меня не простит. Она так ждала ее. Обычно с начала декабря у нее разговоры только о предстоящем дне рождения, даже новый год меркнет в сравнении. А тут — все мысли только о морюшке и пляже.
Сама я вряд ли финансово потяну такой отпуск, тем более, я одной ногой безработная… Нет, не могу я так поступить с дочерью. А значит, мне придется… придется смириться и снова стойко и упорно делать вид, что Максим мне абсолютно чужой человек. Надеюсь, он не соврал, когда сказал, что собирается там лишь работать.
— Господи, Ярослава, — закатывает глаза босс. — Такое впечатление, что вы в экспедицию в джунгли собрались. Нам лететь-то всего пять часов. Зачем столько барахла? Неужели нельзя было сдать в багаж?
— Вы просто ни разу не летали с моей дочерью, — поджав губы, сообщаю. — В прошлом году, когда мы навещали моих родителей, рейс задержался и она так громко возмущалась тому, что сидячих мест у гейта не осталось, что одна бабуля уступила ей свою инвалидную коляску.
Я, естественно, понимаю, что у той женщины не было инвалидности, а коляску ей выдали специально в аэропорту, чтобы было легче передвигаться, но в нашей семье до сих пор ходит шутка о “целебном нытье” Алины.
Горский переводит взгляд с меня на скромно притихшую дочь, видимо, пытаясь понять каким образом такой ангелочек мог скандалить, но быстро поняв свою ошибку, я делаю шаг в сторону, чтобы закрыть ее собой. Хватит, хватит смотреть на мою малышку своими айсбергами!
Максим делает попытку вырвать из моих пальцев наши паспорта, но я вовремя одергиваю руку и хмурюсь. Если бы мы с Малинкой, действительно, отправлялись в джунгли, было бы даже забавно показать боссу дату ее рождения, а затем с улыбкой помахать ручкой из иллюминатора. Но сейчас явно не время. Эта поездка и так обещает быть тяжелой, не хватало еще усложнить ее еще больше.
— Запомните, Максим Владимирович, мы сами по себе, а вы сами по себе. И зарегистрируемся на рейс мы тоже сами!
“Чтобы места нам дали подальше друг от друга”, — эту часть я уже добавляю мысленно. Вовсе не потому, что боюсь его обидеть, а потому что это наверняка вызовет недоумение у Малинки. Не хочу потом всю дорогу отвечать на бесконечные вопросы о том, за что я так невзлюбила своего босса.
Она и так будто чувствует, что между нами что-то происходит. Сыплет бесконечными “а почему он летит с нами?”, “а на мой день рождения он придет?” и вишенкой на торте: “а жить мы будем в одном номере?”
Последний вопрос окончательно вгоняет меня в ступор и я еле сдерживаюсь, чтобы не треснуть Горского чем-нибудь тяжелым. Чемоданом с альбомами, например… Надо было не Месье Колбасье с собой брать, а коллекцию ее любимых камней.
Года в три у Алинки была традиция — с каждой прогулки тащить домой камушек. Есть в той коллекции красивые миниатюрные экземпляры вроде кварца и мрамора, а есть и огромные булыжники весом в пару килограмм. Вот с ними бы я сейчас с удовольствием устроили более близкое знакомство своему боссу!
Поездка еще не началась, а моему терпению уже приходит конец! А я ведь планировала там не просто “чилить на пляже”, как выразился этот нахал. Саид клятвенно пообещал, что для Алинки там будет русскоязычная анимация и я смогу посмотреть на работу их отеля изнутри и изучить все малейшие детали.
Может это и глупо, если учесть, что этим проектом буду заниматься уже не я, но я считаю, что упускать такую возможность — еще глупее. Тем более, такая информация всегда пригодится мне на будущей работе.
Но если это будет означать, что мне придется часто пересекаться с Горским, то, пожалуй, оно того не стоит. Пляж, так пляж, как говорится… Зря я что ли новый купальник покупала? Может, научу наконец, Алину плавать. Понятия не имею как, ведь сама не умею, но попробовать можно… Все что угодно, лишь бы минимизировать контакт с боссом.
Он прав, для него это просто командировка.
Для меня же отель — беспощадный флэшбек на семь лет назад. И пусть во владениях Саида находятся не коттеджные домики, вряд ли это сильно что-то изменит. Белоснежные простыни, кровати кинг-сайз, ощущение какого-то праздника и этот мужчина рядом… у меня просто нет шанса. Ни единого!
