Остается только надеяться, что отпуск и новая должность помогут мне окончательно прочистить мозги. Хватит тосковать по тому, чего не было. Пора жить дальше. Давно пора, если честно, но получалось с трудом.
— Я так и не могу понять, — в приглушенном свете кафе серебряные прожилки в его глазах мерцают особенно ярко. — Как тебе удалось заполучить такой контракт? Я же правильно понял, ты сама на них вышла?
— Простая удача, — ухожу от ответа, пожимая плечами.
— Нет, серьезно, Птенчик, — не унимается он. — Я слышал, что они этот отель еще четыре года назад планировали строить, но так и не нашли кому доверить свои “красивые денежки”, как ты выразилась.
— Все верно, — усмехаюсь.
Что ж, дорогой биг босс, хочешь правду — будет тебе правда. А то с тебя станется подумать, что я заполучила контракт через постель.
— Вот как раз четыре года назад мы впервые с ними и посотрудничали. Они тогда строили свой первый отель здесь и местная фирма их сильно подвела по срокам. Арабы заставили их выплатить огромную неустойку, а наши в ответ саботировали дальнейшую стройку. Завалили объект проверками, вроде как не зависящими от них. В итоге дошло практически до заморозки.
Тогда я на свой страх и риск выслала им предложение. Сама составила, за собственные деньги заказала перевод. Мы обычно международным партнерам все на английском отправляем, но мне показалось, что после всей этой ситуации надо как-то восстанавливать доверие к нашей нации. В общем, я особо ни на что не рассчитывала. Но… через несколько дней они ответили. Сказали, что мое предложение их заинтересовало и они готовы начать переговоры.
— Обалдеть, — протягивает босс. — Судя по всему, я не ошибся, когда назвал тебя лучшим сотрудником. Иван Борисович хоть премию тебе выписал?
— Выписал, — невольно улыбаюсь, вспоминая реакцию босса. Мне кажется, мне тогда весь офис аплодировал.
— Знаешь, что странно? — его задумчивый голос выдергивает меня из воспоминаний. — Почему не было огласки в прессе? Я, например, не помню всю эту ситуацию с недостроенным отелем. Мне кажется, среди застройщиков точно бы обсуждали такое резонансное дело.
— Я же говорю, у подрядчика были связи на государственном уровне. Одними проверками они не ограничились. Владелец сделал так, что в прессу и слово не просочилось.
— Но как тогда ты узнала? — одна из темных бровей скептически подлетает вверх.
— В то время я довольно тщательно следила за всеми проектами этой фирмы, — пространственно пожимаю плечами. — Заметила нарушение сроков, нашла официальный сайт этой сетки отелей, почитала бизнес прессу с арабской стороны…
— Ты хотела перейти в эту фирму! — восклицает он победно.
— Вот еще! Мне к тому времени уже дали квартиру, уходить из компании не входило в мои планы.
— Тогда с какой стати ты следила за ними? И вообще, что это за фирма? Я могу на пальцах одной руки перечислить застройщиков с таким влиянием на государственном уровне.
— Это была компания Адама Шефера, — бросаю, закусив до боли внутреннюю часть щеки. И да, я бы соврала, если бы сказала, что не наслаждаюсь произведенным эффектом.
Впервые, позволив себе ступить на эту тему, я занимаю не оправдательно-сентиментальную позицию, а можно сказать, обвинительную. Выдерживаю его тяжелый взгляд и даже не думаю тушеваться. Пусть знает, что я помню не только то, что “женщины обычно не забывают”, но и многое другое.
Правда, мой триумф длится совсем недолго. Шок Горского впитывается буквально за несколько секунд, а затем синий взгляд снова заполняется грозовыми сумерками и он холодно заявляет:
— Спасибо за уделенное время, Ярослава. Встретимся завтра на рабочем месте.
Глава 15
Глава 15
Вчерашний разговор, а точнее его завершение, оставил неприятный осадок и поэтому сейчас, день спустя, между нами все еще чувствуется напряжение. Впрочем, и без моего упоминания фирмы Адама Шеффера наши отношения сложно было назвать легкими и непринужденными.
Я, вообще, удивлена, что коллеги до сих пор ничего не заметили. Между нами ведь молнии летают. Искрит так, что скоро вся проводка в офисе закоротит. Но слухи пока еще не пошли, девочки все так же с трепетом обсуждают босса, а на наши с ним перепалки не обращают внимания. Точнее, обращают, конечно, но не придают им должного значения.
Видимо, считают, что я этого заслужила, как никак — сама решила подать заявление на увольнение, да еще и квартиру себе удачно выторговала.
Я же не спешу их разубеждать. Правду знает лишь Юлька и она полностью на моей стороне. А большего мне и не надо.
Я даже резюме успела составить и сейчас не спеша рассылаю их в привлекательные компании. Горский прав, с такими отступными, я бы год могла ничего не делать, но почему-то мысль о затяжном безделье мне претит. Да и деньги лучше отложить на что-нибудь полезное, а не просто “проесть”, потакая лени.
На следующей неделе у меня два собеседования, но я заранее предупредила, что приступить к обязанностям смогу только после праздников, перед этим нужно выполнить два обещания. И если с каникулами для дочери проблем нет, то сомнения в том, что у меня получится провести сделку с арабами — с каждым днем все больше.
Особенно сейчас, когда вместо того, чтобы подключиться к видеоконференции с собственного компьютера, Максим практически вплотную приблизился ко мне и жадно следит за каждым моим словом.
Легкие до отказа забились его запахом и с каждым новым вдохом мне все сложнее концентрироваться на рабочих вопросах. В офисе душно, но жаром опаляет именно с той стороны, где сидит босс. Не удивлюсь, если стянув с себя пиджак, я обнаружу уродливые ожоги на левой руке.
И видимо, решив добить меня окончательно, Горский начинает сосредоточенно выводить узоры в блокноте, который принес с собой. Он не делает конспект нашего разговора, на записывает цифры, но все то время, пока мы с Саидом обсуждаем детали, Максим выводит утонченные каракули на белоснежных страницах. Что ж… по крайней мере, теперь я знаю в кого моя дочь. А вот что с этим делать… большой вопрос.
Альбина, наша переводчица, со скучающем видом сидит напротив. Со мной Саид ибн-Сакр всегда общается на английском, но Иван Борисович был в нем не силен, поэтому на переговорах пользовался услугами переводчика. А вот новый босс, судя по всему, не только на английском бегло разговаривает, но и в арабском немного разбирается. По крайней мере, в начале конференции вполне сносно поприветствовал Саида на его родном языке.
— Спасибо, Шамс, дорогая, — заключает с улыбкой Саид. — Я знал, что ты не подведешь. С первого дня нашего знакомства я чувствовал, что сам Аллах привел тебя к нам.
“Шамс” на арабском что-то вроде ангела и после нашего первого видеосозвона он редко зовет меня иначе.
— Мне тоже было очень приятно работать с вами, — искренне улыбаюсь.
Мы согласовывали все детали долгие четыре месяца и сейчас, когда финал так близок, мне даже немного жаль. Возможно, это связано не столько с самой сделкой, но и с тем, что она будет моей последней в рамках этой компании. Но факт остается фактом, я грущу.
Правда, стоит Максиму открыть рот, на смену грусти приходит злость. Я бы даже сказала отчаяние…
— Наш лучший работник! — Горделиво тыкает в меня пальцем. — Мы ее после заключения сделки обязательно в отпуск отправим. В Сочи, к пальмам.
Вот же гад! Меня так и подмывает нажаловаться Саиду, что новый босс меня не в отпуск отправляет, а в очень свободное и очень дальнее плавание. Еще и Сочи приплел зачем-то! Я же сказала, что у меня на этот город стойкая аллергия! Точнее, сказала Малинка и судя по всему, он был так занят изучением ее голубых глаз, что не особо слушал что она там плела.
— В Сочи? — возмущенно вопит Саид. — К пальмам?
Горский переводит на меня растерянный взгляд, в котором определенно читается настороженное “какой из хваленых межнациональных протоколов я только что нарушил?”
