Каждый раз смотрю на этого мужчину и словно не замечаю изменений. Умом, конечно, понимаю, что это абсолютно другой человек. Хотя бы потому, что того Роберта Шефера просто напросто не существует, но все равно то и дело проваливаюсь в воспоминания. Гонюсь за каким-то одной мне известным миражом…
Стоит двери за нами захлопнуться, мы тонем в тишине. Почему-то я была уверена, что босс начнет орать, брызжа слюной во все стороны, но он лишь тяжело дышит, продолжая прожигать меня взглядом.
Внутри все кувырком переворачивается. Будто не только мой мозг, весь мой организм не может решить что чувствовать. Пламя/холод. Верх/низ. Любовь/ненависть.
Словно завороженная слежу за тем, как под пиджаком раздувается его грудная клетка и кончики пальцев покалывает от желания до него дотронуться. Хотя бы на секунду. Исключительно для того, чтобы проверить теорию… рванет или нет? Снесет ли нас мощным потоком куда-то за пределы Вселенной или все это лишь моя фантазия и адское пламя в его глазах вызвано самым обычным гневом, никак не связанным с диким желанием…
— Рассказывай, Птенчик, — прочистив горло, просит босс.
— Что именно, Максим Владимирович? — уточняю, облизывая пересохшие губы.
— Всё, — разводит он руками и еще до того, как мое глупое сердце заходится в очередном приступе тахикардии от мысли, что ему действительно интересно как я жила все эти годы, Горский добавляет: — Все, что я должен знать об этом вашем Саиде для того, чтобы не обидеть уважаемого шейха после того как заберу у него все денежки.
— Ну во-первых, не Саид, а Саид ибн-Сакр, — заявляю холодно. — Вы с ним отель строить будете, а не детей крестить, как никак.
— А во-вторых? — приподнимая темную бровь интересуется он.
— А во-вторых, уже конец рабочего дня, — киваю на часы на левом запястье. — Если желаете, я завтра подготовлю подробную шпаргалку для вас. Ну или попросите Кристину, я довольно подробно ей все объяснила. Кажется, она будет совсем не против сверхурочных.
— Думаю, ничего страшного не случится, если вы задержитесь немного. Не хочется играть в испорченный телефон.
— У вас, может, и не случится. А вот мне нужно дочь из сада забирать.
— И что, сад у нас ровно в пять закрывается?
— Без понятия во сколько сад закрывается у вас, Максим Владимирович, но у моей дочери через полчаса занятие по акробатике на Павелецкой. А туда ехать еще три остановки.
— Отлично, я вас отвезу, — бесстрастно предлагает он. — Пока ваша дочь будет заниматься, мы поговорим.
— Эээ.. нет, — я даже пятиться начинаю от такого предложения. — Во-первых, у вас в машине нет детского кресла.
— А во-вторых? — с усмешкой интересуется он.
— А во-вторых, пока дочь занимается акробатикой, у меня табата.
И это чистая правда. Не в силах сидеть час в компании других мамаш и обсуждать аденоиды и прочие прелести материнства, я решилась на отчаянный шаг и купила абонемент в тот же фитнес-клуб. Алина занимается на третьем этаже, а я на втором и у нас даже есть правило, что если она сильно соскучится, то в любой момент может постучать по полу и я ее услышу. По вторникам в это время питатес, а вот по четвергам изнуряющая табата. Кардио никогда не было моей сильной стороной и иногда я прогуливаю занятия в соседней кофейне, но сегодня, пожалуй, точно схожу.
— Чиабата подождет, — ворчит Горский. — Тем более, вредно мучное на ночь есть.
— Во-первых, не чиабата, а табата, — огрызаюсь я. — А во-вторых…
— Кресло у меня как раз в машине есть. Хотя это вроде как раз во-первых было, да? Ну? Чего стоишь, Птенчик? Поехали за дочерью!
Глава 13
Глава 13
Понятия не имею что вызывает у меня больший шок. То, что он сказал поехали за дочерью упустив “твоей”, будто мы обычная семья и просто вместе едем забирать наше чадо из сада…. или все-таки тот факт, что у Максима в машине есть автокресло. А значит… значит у него есть и ребенок.
Словно в трансе я подхожу к начищенной до блеска черной ауди и неуверенно заглядываю в салон. На заднем сиденье установлено детское кресло бежевого цвета. Так что так сходу и не поймешь пол ребенка. Неужели у Алинки есть сестра? Или, может, брат? Несколько раз она заводила разговор о том, что совсем не против пополнения в нашей маленькой семье, но пол будущего сиблинга постоянно менялся. То она хотела сестричку, чтобы вместе играть в куклы, потом брата, как у ее подруги Маши. Причем, желательно сразу старшего.
Сейчас же, глядя на небольшую желтую машинку, забытую на кресле, я понимаю, что скорее всего желание Алины сбылось. Кажется, у нее есть брат. Если не старший, то примерно ровесник. По крайней мере автокресло такой же категории, как и у нее.
Господи… у Горского есть ребенок! И если он, действительно, старше Малинки, то значит будучи со мной, он уже был в отношениях с его мамой.
Впервые за почти семь лет я допускаю мысль, что Роберт был не свободен. Возможно, это покажется странным, но за все эти годы я ни разу не думала об этом. У меня было сотни теорий, включая самые безумные вроде той, где Роберт Шефер был иностранным шпионом и на форуме вел разведку по поводу передовых строительных технологий. В другой — он прилетел из будущего, чтобы предупредить кого-то из застройщиков, что спустя семьдесят лет построенный им небоскреб рухнет, погребя под собой тысячи людей…
В общем, как видно, я дала волю воображению. Но даже в самых смелых фантазиях я не могла допустить, что выступала в роли любовницы.
Внутри меня все вопит от желания задать ему главный вопрос, но во рту настолько сухо, что язык не слушается. Пожалуй, даже голосовые связки настолько в шоке от происходящего, что отказываются подавать какие-либо признаки жизни.
— Я скоро, — выдавливаю из себя, когда он с трудом находит парковочное место рядом с детским садом. Прямо напротив него находится школа и по утрам и вечерам тут идет настоящая бойня за возможность припарковать автомобили. В прошлом году на первое сентября двое папаш умудрились повздорить из-за того, что один подрезал другого и в итоге вместо торжественной линейки они сидели в медпункте. Один с окровавленным носом, второй с разбитой губой.
Несмотря на то, что я подготовила дочь к тому, что на акробатику нас отвезет чужой дядя, она все равно смотрит на Горского огромными глазами и сложив руки на груди, заявляет:
— Так это вы, что ли маму уволили?
Обычно она настороженно относится к чужим и прежде чем заговорить с кем-то, ищет мой взгляд, как бы спрашивая одобрения. Но вчера она запросто ответила ему про свой возраст, а сегодня так вообще, решила начать встречу с претензий. В то, что Малинка может чувствовать в нем своего отца я, конечно, не думаю. Это так не работает. А вот в его природное обаяние и умение расположить к себе, охотно верю.
— К сожалению, да. Но уверен, твоя мама найдет новую отличную работу, — слегка замявшись отвечает он.
Надо же! Неужели, совесть проснулась? Как мне грубить и просить забыть о том “нелепом инциденте”, так даже голос не дрогнул. А тут биг босс сразу засмущался почему-то.
— Ну и хорошо, — улыбается она. — Мама слишком много работает, а так мы теперь на каникулы поедем. Правда, мам? Ты ведь обещала!
— Обещала, обещала, — ворчу я, огорчаясь, что дочь решила не устраивать Максиму “взбучку” за мое увольнение. — Отработаю две недели по договору и поедем.
— В Питер! — хвастатеся она Максиму. — Там много парков и боооольшой музей.
— Отличный выбор, — кивает он с улыбкой.
— Вообще-то, я хотела в Сочи, — как-то быстро недовольство дочери сместилось с Горского на меня. — Там пальмы растут, тетя Юля мне рассказывала. Но у мамы на него аллергия. Или на нее… Маам, а Сочи это он или она?
— Они, — выпаливаю и пытаюсь отвлечь дочь вопросами о ее дне в саду до того, как она выдаст Горскому, что именно в этом городе я познакомилась с ее папой.
Господи, лучше бы я ей сказала, что ее отец — космонавт!
