— Не нужны мне его алименты, — бурчу из вредности и под скептическим взглядом Юли продолжаю: — Если в придачу с ними идет этот напыщенный болван! Серьезно, ты бы его слышала! Вы, женщины, такое не забываете… Тоже мне, мачо недоделанный!
В попытке спародировать его голос, я перехожу на какой-то ультразвук и Люба осторожно выглядывает из-за своего высокого стола.
— Все, — торжественно выключаю рабочий компьютер. — Документы отправила, созвон на четверг согласовала. Люба, — ору секретарше. — Организуй новому шефу в четверг на час дня переводчика, будь добра. А я, знаете ли, домой.
— Яра, ты специально его провоцируешь? — прищурившись, интересуется подруга. Говорю же, кукушка — демонстративно бьет большим пальцем по циферблату на запястье, напоминая мне, что сейчас разгар рабочего дня.
— Я по крайней мере, всю свою работу выполнила, — напоминаю с улыбкой. — А вот ты весь день у моего стола провела. Кто квартиры продавать будет, а? Зря мы их пачками строим?
— Разгребут и без нас, — отмахивается она. — А вот у тебя могут быть проблемы!
— Еще как могут быть, — раздается рядом с нами голос начальства и мы практически синхронно вздрагиваем и подпрыгиваем. Юлька тут же тушуется, а я наоборот, злюсь. Вот надо было ему подкрадываться! Мы не школьницы, которых учитель застукал курящими за гаражами. Мы взрослые люди и вполне имеем право на личные разговоры.
— Какие, например? — интересуюсь дерзко. — Вы можете меня уволить, Максим Владимирович? Ах да… вы уже воспользовались этой опцией. Зовите, если вдруг придумаете что-то оригинальное. А пока, если не возражаете, я домой.
— Рабочий день еще не окончен, — цедит он, прожигая меня своим взглядом.
Даю себе пару секунд насладиться тем, как дергается его кадык и в гневе раздуваются ноздри, а затем демонстративно отворачиваюсь, подхватывая свою сумочку со стола.
— Уговор был, что я “довожу” арабов до сделки. Несмотря на то, что они довольно сложные клиенты, круглосуточного внимания не требуют. Я передала вашему секретарю информацию о предстоящей конференции. Она хоть и будет по видеосвязи, но штаны на всякий случай не забудьте надеть.
Довольная на все сто произведенным эффектом, а именно полнейшим ступором босса и подруги, я направляюсь в сторону кухни, чтобы забрать дочь, но затем происходит ЭТО.
Апокалипсис. Землетрясение. И восьмое чудо света вместе взятые.
Горский хватает меня за руку.
Меня наживую вспарывает мощным ударом тока и внутри все моментально коротит. Клянусь, я разворачиваюсь к нему добрые тридцать секунд. По крайней мере, в данный момент именно так мне и кажется. Словно в замедленной съемке. Медленно. Невероятно медленно. И за эти секунды перед моими глазами проносятся абсолютно все воспоминания семилетней давности. Не знаю, как так получается. Как можно впихнуть столько эмоций и мгновений в какие-то тридцать секунд, но именно это сейчас и происходит. Законы физики просто напросто перестают действовать и я замираю в этом мучительном моменте.
Его рука, крепко сжимающая мое запястье, вдруг превращается в ту, что нежно обводила все мои изгибы и ласкала с таким трепетом, что я чувствовала себя особенной. Уникальной. Любимой.
Прав Горский. Мы, женщины, такое не забываем. До конца жизни помним свою первую любовь. В английском языке даже термин есть для этого “большой белый буйвол”. Так американцы называют свою первую светлую любовь, которая обязательно заканчивается разбитым сердцем. Что ж… мы-то не в Америке. Буйволов у нас, насколько я знаю, не водится. Так что в моем случае Роберт — большой белый козел!
Вырываю руку и аккуратно растираю запястье. Схватил он меня не больно, но кожа горит, будто он оставил на ней клеймо в форме своих пальцев. Точную копию того, что уже имеется на моем сердце.
Мы продолжаем испепелять друг друга взглядом и неясно кто бы из нас сдался первым, точнее чье бездыханное тело первым бы упало в этой схватке, но внезапно из кухни выходит Малинка и невинным голоском интересуется скоро ли я закончу.
— Прошу прощения, — цежу сквозь зубы. — Но в те двадцать минут, что прошли между моим увольнением и торжественным “воскрешением” в должности, я успела пообещать своей дочери, что свожу ее в цирк. Так что, извините, нам пора!
— В цирк? — хмурится Алина. — Ты же сама говорила, что там мучают животных. Их заставляют выполнять трюки, а если они отказываются, их бьют. Паааалками!
На последнем слове дочь делает такие огромные глаза, что в любое другое время я бы уже валялась на полу от смеха. Сейчас же я тоже почти падаю… правда, от страха.
Потому что Максим, вдруг, смотрит на нее очень внимательно и сделав несколько взмахов ресницами, интересуется:
— А сколько тебе лет, принцесса?
— Пять, — гордо заявляет дочь и с готовностью демонстрирует свою пятерню.
Босс тут же теряет к ней интерес, а я выдыхаю настолько громко, что на столе у секретарши позвякивает ложка в чашке.
Малинке через десять дней исполнится шесть лет, но она в упор не признает полумеры. Ни пять с половиной, ни пять с хвостиком, ни почти шесть… Она утверждает, что раз взрослые никогда не говорят, что им пятьдесят с половиной или пятьдесят и три месяца, то и она не будет. Ведь она не малышка какая-то, а взрослая девочка, между прочим. Практически “подростка”. Последнее, это цитата, разумеется. Но настолько смешная, что у меня язык не поворачивается ее исправлять.
И если еще до недавнего времени я всегда непринужденно напоминала дочери, что ей вот-вот исполнится шесть, сейчас я испытываю неимоверное облегчение от ее слов. Потому что они лучше всякого огнетушителя гасят на корню любой интерес Горского к моей дочери. А это именно то, чего я хочу. Ведь правда?
Глава 11
Глава 11
Максим
— Судя по тому, что именно мы отмечаем, ты должен был забронировать столик в ресторане с как минимум пятью мишленовскими звездами, — беззлобно ворчит Артур. — А ты привел меня в какой-то посредственный бар. Даже стриптиза нет!
— Во-первых, их всего три, — напоминаю другу. — Мишленовских звезд. Во-вторых, хрен тебе, а не стриптиз. Я хочу, чтобы ты не отвлекался от восхваления дорогого меня! А мы оба знаем, что если рядом полуголые девицы будут сверкать своими прелестями, я моментально утрачу твое внимание.
— Ладно-ладно, — он поднимает руки в примирительном жесте. — Готов тебя восхвалять. Блин… серьезно, Макс! Планер! Ты, мать твою, купил Планер! Даже спрашивать не буду во сколько тебе обошлась эта сделка, но за выпивку, так и быть, заплачу сам.
— Спасибо, — искренне улыбаюсь. — Пожалуй, пойло твое я еще в состоянии оплатить, но за заботу благодарю.
В компании друга настроение начинает стремительно подниматься вверх. Я несколько лет готовился к этой сделке! Да что там лет… Всю, мать вашу, жизнь!
По идее, я со вчерашнего дня должен праздновать. С блэк джеком и… стриптизом и ресторанами, в общем.
Но один маленький птенчик умудрился на корню загасить мою эйфорию от покупки такой огромной компании. Я даже представить себе не мог, что она так надолго задержится в этой компании.
Помнил, конечно, какая фирма организовала тот форум. Я этого, наверное, даже в глубокой старости с не менее глубокой деменцией не забуду. Та конференция дала мне абсолютно все. Но… она же была всего лишь стажером! Студенткой, проходящей практику в роли девочки на побегушкам. На форуме ее главной задачей было раздать всем бейджики и проследить, чтобы пьяные и уставшие гости добрались до своих коттеджей.
Как она умудрилась так кратно вырасти за каких-то семь лет? Сомневаюсь, что эта нежная девочка пошла по головам, как я. Выходит, она действительно хороший специалист, а это значит, что совесть моя чиста. Профессионалов своего дела всегда не хватает, так что она очень быстро найдет новую работу. Я пообещал ей неплохие отступные, сможет даже покрутить носом и не хвататься за первое попавшееся предложение.
